Рубрики
Судебная практика

Могут ли пассажиры, пережившие авиаинцидент и отказавшиеся лететь на резервном самолете, требовать возвращения денег за билет?

Balakate / Depositphotos.com

Потребитель вправе отказаться от услуг воздушной перевозки в случае существенных недостатков этой услуги, а при рассмотрении споров о возврате денег за авиабилет тем, кто перенес авиационный инцидент, суды должны оценить, была ли спорная воздушная перевозка безопасной.

На это указал Верховный Суд Российской Федерации, рассматривая спор между туристами, с одной стороны, и перевозчиком и туроператором – с другой (Определение Верховного Суда РФ от 14 июля 2020 г. № 49-КГ20-7-К6).

Многодетная семья приобрела тур, включающий в себя, в том числе, авиаперелет из Уфы в Сочи, трансфер и проживание на взморье. Однако при взлете в Уфе самолет загорелся. После нескольких кругов над аэропортом судно совершило аварийную посадку, пожар потушили уже на земле, а пассажиров эвакуировали по спасательному трапу. К счастью, никто из них не получил травм. После пережитого потрясения («полета в горящем самолете с полными баками и эвакуации в полной темноте по надувным трапам с маленькими детьми на руках»), а также из-за страха за свою жизнь, туристы отказались от идеи лететь на море самолетом, решив добраться до Сочи и обратно на поезде. Из аэропорта они отправились на вокзал, купили билеты на ближайший поезд (в разгар сезона места были только через пару дней), вернулись к себе домой (180 км от Уфы), через два дня приехали на вокзал Уфы и доехали до Черного моря по железной дороге. Разумеется, первые 4 дня оплаченного проживания на курорте пропали.

Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

В претензии к туроператору семья попросила, помимо прочего:

  • вернуть деньги за билеты в Сочи;
  • вернуть деньги за неиспользованный трансфер;
  • оплатить «погорельцам» стоимость такси из аэропорта на вокзал Уфы,
  • оплатить стоимость бензина, затраченного на возвращение с вокзала домой и затем обратно на вокзал, в дни авиакатастрофы и день отъезда на курорт, соответственно;
  • оплатить медицинские услуги детям (после пребывания в горящем самолете они нуждались в помощи невролога, врачи зафиксировали у детей сильный стресс).

Однако и городской, и региональный суды, и Шестой КСОЮ семье в удовлетворении этих требований отказали (им вернули деньги за обратный перелет в Уфу, стоимость 4 «потерянных» дней проживания у моря и присудили компенсацию морального вреда). Суды рассуждали так:

  • после аварийной посадки в Уфе перевозчик предоставил пассажирам резервное воздушное судно, на котором все желающие могли долететь до аэропорта в Сочи,
  • истцы отказались от перелета по собственному капризу, значит, никаких оснований для возвращения стоимости билетов, оплаты такси и бензина не имеется;
  • что касается трансфера, то суды сочли, что его стоимость уже включена в стоимость первых четырех дней отдыха (добровольно возвращенную туроператором), и возмещать ее отдельно нет оснований.

Верховный Суд РФ, отменяя принятые по делу акты, обратил внимание на следующее:

  • туристы имеют право на обеспечение личной безопасности и возмещение убытков в случае невыполнения условий договора (ст. 6 Федерального закона от 24 ноября 1996 г. № 132-ФЗ «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации»), а под безопасностью туризма понимается, в частности, безопасность туристов и сохранность их имущества (ст. 14 Закона об основах туристской деятельности);
  • кроме того, к отношениям, связанным с оказанием туристских услуг, применяется законодательство о защите прав потребителей, а потребитель также имеет право на то, чтобы оказанная ему услуга была безопасна для жизни и здоровья потребителя и не причиняла вред его имуществу, причем под безопасностью услуги понимается в том числе процесс ее оказания;
  • таким образом, турист-потребитель имеет право на безопасное оказание услуги, входящей в туристский продукт;
  • согласно п. 1 ст. 14 Закона от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей» вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие недостатков услуги, подлежит возмещению в полном объеме;
  • следовательно, при рассмотрении настоящего спора надлежало дать оценку процессу оказания туристских услуг, включая воздушную перевозку истцов к месту отдыха, применительно к установленному законом требованию о безопасности, что судами сделано не было;
  • при этом согласно материалам дела авиационное событие, случившееся с воздушным судном ответчика, классифицировано как серьезный авиационный инцидент, то есть как инцидент, обстоятельства которого указывают на то, что едва не имело место авиационное происшествие. Кроме того, расследование этого инцидента выявило недостатки – недопустимо большое время срабатывания сигнализации о пожаре, эвакуация пассажиров при пожаре проводилась более 6 минут, действия бортинженера при возникновении пожара на двигателе не в полной мере соответствовали Руководству по летной эксплуатации;
  • отказывая истцам во взыскании стоимости перелета Уфа-Сочи, судебные инстанции исходили из того, что авиакомпания была вправе и, более того, обязана отменить рейс в связи необходимостью устранения неисправности, а отказ истцов от перевозки на резервном воздушном судне является добровольным, и потому уплаченная за воздушную перевозку провозная плата не подлежит возврату;
  • между тем, согласно п. 2 ст. 108 Воздушного кодекса, провозная плата возвращается пассажиру в случае его вынужденного отказа от воздушной перевозки. При этом ни указанная норма, ни п. 227 и п. 228 Федеральных авиационных правил «Общие правила воздушных перевозок пассажиров, багажа, грузов и требования к обслуживанию пассажиров, грузоотправителей, грузополучателей» не содержат закрытого, исчерпывающего перечня случаев, дающих пассажиру право на отказ от воздушной перевозки с возвратом уплаченной провозной платы;
  • значит, у потребителя есть возможность отказаться от услуг воздушной перевозки в случае иных существенных недостатков этой услуги;
  • отказывая в удовлетворении части исковых требований, суды не учли совокупность обстоятельств, послуживших причиной отказа от продолжения полета на резервном воздушном судне: серьезный авиационный инцидент, видимый пожар двигателя, аварийная посадка и аварийная эвакуация пассажиров, указанные в отчете о расследовании инцидента нарушения, а также представленные истцами заключения невролога о наличии у детей стресса и его последствиях.

Итог – дело направлено на апелляционный пересмотр.

Источник

Рубрики
Судебная практика

КС РФ отказался проверять норму о бесплатном переходе собственникам квартир земли под МКД

olenka-2008 / Depositphotos.com

Микропредприятие из Еврейской автономной области попробовало вернуть себе стоимость земельного участка, сначала переданного в аренду под строительство МКД, а затем, естественно, отданного безвозмездно в общую долевую собственность собственников помещений в данной новостройке. Бывший владелец земли под МКД объявил «неосновательным обогащением» стоимость своего бывшего участка (за вычетом полученных арендных платежей) и потребовал это «обогащение» у своего же арендатора.

Обоснование – арендатор якобы без правовых оснований, а в связи с осуществлением строительства на спорном земельном участке, осуществил отчуждение спорного земельного участка в собственность лиц, приобретших право собственности на жилые и нежилые помещения в доме, в результате чего сберег сумму стоимости земельного участка за вычетом стоимости аренды.

В иске, разумеется, было отказано в первой, апелляционной и кассационной инстанциях, затем дело не стал пересматривать Верховный Суд Российской Федерации:

  • в ст. 289 Гражданского кодекса  определено, что собственнику квартиры в МКД наряду с принадлежащим ему помещением, занимаемым под квартиру, принадлежит также доля в праве собственности на общее имущество дома;
  • согласно ч. 5 ст. 16  Закона от 29 декабря 2004 г. № 189-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации», со дня проведения государственного кадастрового учета земельного участка, на котором расположены МКД и иные входящие в состав такого дома объекты недвижимого имущества, такой земельный участок переходит бесплатно в общую долевую собственность собственников помещений в МКД;
  • из п. 26 постановления Пленума ВАС РФ от 17 ноября 2011 г. № 73, п. 8 раздела III Обзора судебной практики ВС РФ N 2 (2016), утв. Президиумом ВС РФ 6 июля 2016 г., следует, что с момента регистрации права собственности первого лица на любое из помещений в МКД соответствующий земельный участок поступает в долевую собственность собственников помещений в МКД, а договор аренды этого участка прекращается на основании ст. 413 ГК РФ независимо от того, в частной или в публичной собственности находился переданный в аренду земельный участок. Возможные споры между прежним собственником земельного участка (арендодателем) и застройщиком (арендатором) не могут затрагивать права собственников помещений в МКД на соответствующий земельный участок;
  • собственник спорного земельного участка передал его арендатору во временное владение и пользование для строительства МКД, спорным договором аренды предусмотрена обязанность арендатора использовать земельный участок исключительно по прямому назначению и в соответствии с принадлежностью к категории земель;
  • с учетом этого требования истца в рассматриваемой ситуации не могут быть удовлетворены.

В суде округа истец ходатайствовал о направлении запроса в КС РФ: а соответствуют ли положениям ст. 8 и ст. 17 Конституции РФ нормы ЖК РФ в отношении возможного возложения на частное лицо последствий строительства на его земельном участке многоквартирного жилого дома (МКД) в виде безвозмездной утраты права собственности на земельный участок? Но Арбитражный суд Дальневосточного округа не усмотрел оснований для обращения в КС РФ и в ходатайстве благоразумно отказал (Определение Конституционного Суда РФ от 28 мая 2020 г. № 1191-О).

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Тогда истец из ЕАО обратился с жалобой в Конституционный Суд РФ самостоятельно, однако поддержки там не нашел:

  • по мнению заявителя, п. 4 ч. 1 ст. 36 ЖК РФ – по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, – нарушает конституционное право собственности заявителя, позволяя другим лицам неосновательно обогащаться за счет изначального собственника;
  • однако указанная норма направлена на защиту и обеспечение жилищных прав и законных интересов собственников помещений в МКД;
  • норма не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя, который, действуя с должной степенью разумности и осмотрительности (п. 5 ст. 10 ГК РФ) при осуществлении основанной на принципах риска и самостоятельности предпринимательской деятельности (абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ), знал при заключении договора аренды земельного участка, что земельный участок передается в аренду именно для целей строительства многоквартирного дома.

Источник

Рубрики
Судебная практика

КС РФ снова указал на необходимость пересмотра порядка расчета компенсации за незаконное использование товарного знака

timbrk / Depositphotos.com

Устанавливающие возможные меры защиты исключительных прав нормы гражданского законодательства предоставляют правообладателям прав на некоторые виды результатов интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации возможность выбрать: требовать от нарушителя таких прав возмещения причиненных убытков или выплаты компенсации. Причем при выборе второго варианта правообладателю не нужно доказывать размер понесенных убытков (п. 3 ст. 1252 Гражданского кодекса). Величина такой компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак, например, или рассчитывается судом исходя из характера нарушения и может составлять от 10 тыс. до 5 млн руб., или устанавливается в виде двукратной стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, либо двукратной стоимости права использования товарного знака, при определении которой за основу берется сумма, обычно взимаемая за его правомерное использование при сравнимых обстоятельствах (п. 4 ст. 1515 ГК РФ).

В случае, когда одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности (РИД) или средств индивидуализации, компенсация выплачивается за каждый неправомерно используемый объект интеллектуальной собственности. Если же права на соответствующие РИД или средства индивидуализации принадлежат одному правообладателю, суд может установить общий размер компенсации за нарушение прав на них на уровне ниже предусмотренных ГК РФ пределов – с учетом характера и последствий нарушения, но итоговая величина компенсации не может составлять менее 50% суммы, полученной при сложении минимальных размеров компенсаций за все допущенные нарушения (абз. 3 п. 3 ст. 1252 ГК РФ).

Позиции высших судов по вопросам защиты исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации – в Энциклопедии судебной практики системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ

Еще в 2016 году Конституционный суд Российской Федерации, рассмотрев обращение Арбитражного суда Алтайского края, полагавшего, что такой порядок расчета величины компенсации ограничивает полномочия судов по уменьшению суммы взыскиваемой компенсации до размера, соответствующего фактическим последствиям нарушения гражданских прав и требованиям разумности и справедливости, признал положения подп. 1 п. 4 ст. 1515, подп. 1 ст. 1301 и подп. 1 ст. 1311 ГК РФ, устанавливающие минимальные и максимальные суммы компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак, произведение и объект смежных прав соответственно, не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой они в системной связи с п. 3 ст. 1252 ГК РФ не позволяют судам устанавливать размер компенсации ниже закрепленных минимальных пределов. Взыскание компенсации в размере, находящемся в рамках таких предельных значений, который даже с учетом возможности его снижения во много раз превышает величину причиненных правообладателю убытков (если их размер может быть установлен с разумной степенью достоверности), приводит к нарушению баланса прав и законных интересов правообладателя и нарушившего его права лица, подчеркнул Суд. Такое отступление от требований справедливости, равенства и соразмерности происходит, по его мнению, при взыскании компенсации в установленных ГК РФ пределах с индивидуального предпринимателя, одним действием которого нарушены права на несколько объектов интеллектуальной собственности, в случае, когда соответствующее нарушение совершено этим лицом впервые, неправомерное использование таких объектов не является существенной частью осуществляемой им предпринимательской деятельности и не носит грубого характера. В связи с этим КС РФ указал на необходимость внесения в ГК РФ изменений, предусматривающих возможность снижения размера компенсации за нарушение прав на результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации ниже установленных кодексом пределов судом, который придет к выводу о явной несоразмерности этого размера, исчисленного в соответствии с общими правилами, характеру совершенного нарушения (Постановление Конституционного Суда РФ от 13 декабря 2016 г. № 28-П; далее – Постановление № 28-П).

В целях реализации данного постановления Правительством РФ был подготовлен законопроект № 198171-7, предполагающий закрепление в абз. 3 п. 3 ст. 1252 ГК РФ правила о возможности снижения судом – с учетом характера и последствий нарушения – суммарного размера компенсации за нарушение одним действием лица прав на несколько РИД или средств индивидуализации до величины ниже минимального предела такой компенсации, установленной кодексом, но не менее минимального размера компенсации за одно нарушение (то есть не менее 10 тыс. руб.). При этом при расчете суммы компенсации проектом предлагается учитывать неоднократность неправомерного использования нарушителем прав на объекты интеллектуальной собственности данного правообладателя. В первом чтении законопроект был принят 11 октября 2017 года, рассмотрение его во втором чтении было запланировано на апрель 2018 года, потом перенесено на май того же года, но пока так и не состоялось.

Сама же изложенная в Постановлении № 28-П правовая позиция КС РФ, а именно ею должны руководствоваться суды до внесения в гражданское законодательство обозначенных изменений, широкого распространения в практике не получила. К такому выводу пришел Суд, рассмотрев запрос Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда о проверке конституционности положения подп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ, устанавливающего второй вариант определения размера компенсации за незаконное использование товарного знака: в виде двукратной стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или двукратной стоимости права его использования, определяемой на основе суммы, которая при сравнимых обстоятельствах взимается за правомерное использование товарного знака.

 

Причина обращения в КС РФ

ЗАО «К.» и ЗАО «З.» (далее – истцы) обратились в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на решение суда первой инстанции, в соответствии с которым их требования о взыскании с гражданки С., являющейся ИП (далее также – ответчик), компенсации за незаконное использование зарегистрированных ими в отношении широкого перечня товаров товарных знаков «Stayer» и «Зубр» были удовлетворены лишь частично. Каждый из истцов просил взыскать с ответчика на основании подп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ 200 тыс. руб. компенсации, обосновывая такой ее размер положениями заключенных с третьим лицом лицензионных договоров о предоставлении права использования обозначенных товарных знаков, согласно которым лицензионное вознаграждение за использование каждого из них, подлежащее уплате ежеквартально, составляет 100 тыс. руб. Суд первой инстанции посчитал заявленный размер компенсации чрезмерным и снизил его до 50 тыс. руб. для каждого истца (Решение Арбитражного суда Ростовской области от 3 декабря 2019 г. по делу № А53-13931/2019). Принимая данное решение, суд: 

  • руководствовался позицией Верховного Суда РФ о том, что выводы, отраженные в Постановлении № 28-П, – о возможности снижения размера компенсации ниже минимальных пределов, закрепленных в ГК РФ, должны применяться не только в случае установления этого размера по усмотрению суда, но и тогда, когда он определяется как двукратный размер стоимости права использования товарного знака (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25 апреля 2017 г. № 305-ЭС16-13233);
  • учитывал характер деяния: подобное нарушение совершено ответчиком впервые, оно не является грубым, так как С. не было известно о контрафактности реализуемой продукции, цена проданного товара незначительна – материалами дела подтверждается продажа С. пяти измерительных рулеток и трех малярных кистей, на которые нанесены изображения, сходные до степени смешения с товарным знаком «Stayer», сходные же до степени смешения с товарным знаком «Зубр» изображения содержались только на двух рулетках, а доказательства возникновения у истцов убытков вследствие действий ответчика в деле и вовсе отсутствуют.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд, рассматривая жалобу истцов на данное решение, приостановил производство по делу и направил в КС РФ запрос о проверке конституционности подп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ (далее – оспариваемая норма), поскольку, по его мнению, эта норма не позволяет суду учесть все значимые обстоятельства дела, в том числе тяжелую жизненную ситуацию ответчика, и присудить соразмерную допущенному нарушению сумму компенсации.

 

Позиция КС РФ

КС РФ отметил, что компенсация за нарушение исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности как мера гражданско-правовой ответственности, с одной стороны, нацелена на восстановление имущественного положения правообладателя, с другой – носит штрафной характер, поскольку может взыскиваться сверх размера причиненных убытков (такой вывод следует из положений п. 3 ст. 1252 ГК РФ, согласно которым правообладателю не нужно доказывать размер убытков при требовании выплаты компенсации). Таким образом, тот факт, что размер компенсации может превышать сумму, которую правообладатель мог бы получить по договору о предоставлении права на использование соответствующего объекта интеллектуальной собственности, в совокупности с судебными расходами и репутационными издержками, которые несет нарушитель, должны стимулировать его к правомерному использованию РИД и средств индивидуализации (путем заключения лицензионных договоров, например). При этом взыскание такой компенсации должно способствовать именно восстановлению нарушенных прав правообладателя, но не его обогащению, подчеркнул Суд.

Сложившаяся судебная практика исходит из того, что установленный оспариваемой нормой размер компенсации – в виде двукратной стоимости права использования товарного знака или двукратной цены товаров, на которых он незаконно размещен, – является единственно возможным, суды не вправе его снижать и могут лишь с учетом фактических обстоятельств дела установить иную цену товара или права использования.

При этом изложенная в Постановлении № 28-П позиция КС РФ часто толкуется как подлежащая применению только в случаях одновременного нарушения исключительных прав на несколько объектов интеллектуальной собственности, и на этом основании не используется в делах, аналогичных рассматриваемому, в котором ответчиком нарушены права каждого из истцов на один товарных знак. Кроме того, многие суды исходят из того, что снижение суммы компенсации на основании данной позиции КС РФ возможно, только если ее размер рассчитывается по правилам подп. 1 п. 4 ст. 1515 ГК РФ.

Такая практика, по мнению КС РФ, приводит к чрезмерному смещению баланса интересов в пользу правообладателей, в связи с чем Суд счел возможным указать, что сформированные им в Постановлении № 28-П позиции имеют универсальный характер, то есть должны учитываться не только при применении тех норм, конституционность которых была проверена при вынесении данного постановления, в идентичных обстоятельствах, но и в аналогичных ситуациях. Таким образом, по мнению КС РФ, и при взыскании компенсации за нарушение исключительного права на один товарный знак, размер которой определен в соответствии с оспариваемой нормой, должна быть обеспечена возможность его снижения, если:

  • установленный размер компенсации многократно превышает величину причиненных правообладателю убытков (когда их размер может быть определен с разумной степенью достоверности и такое значительное превышение доказано ответчиком);
  • обстоятельствами дела подтверждается, что правонарушение – неправомерное использование объектов интеллектуальной собственности – совершено ИП впервые, использование этих объектов не является существенной частью осуществляемой им предпринимательской деятельности и не носит грубого характера.

В результате оспариваемая норма была признана неконституционной как не позволяющая в совокупности с другими положения ГК РФ о защите исключительных прав судам снижать размер компенсации ниже установленного ею предела, на основании чего федеральному законодателю предписано внести в кодекс изменения, учитывающие изложенную выше позицию КС РФ. До проведения соответствующей корректировки ГК РФ суды вправе учитывать все значимые обстоятельства дела, в том числе характер допущенного нарушения и тяжелое материальное положение ответчиков, и при наличии соответствующих заявлений последних снижать размер компенсации ниже установленного оспариваемой нормой предела, указал Суд (Постановление КС РФ от 24 июля 2020 г. № 40-П). В то же время в целях воспрепятствования бездоговорному использованию объектов интеллектуальной собственности не допускается снижение размера компенсации более чем в два раза, то есть итоговая взыскиваемая сумма не может быть менее стоимости права использования товарного знака.

При этом особое внимание КС РФ обратил на обязанность суда исследовать доказательства, относящиеся к допущенному нарушению и условиям правомерного использования товарного знака, на стоимость которого ссылается истец, поскольку, например, факт отсутствия лицензионного договора между истцом и ответчиком не может служить безусловным доказательством нарушения прав правообладателя. Необходимо, в частности, выяснить, является ли ответчик – предприниматель лицом, производящим продукцию, на которую наносится товарный знак, или лишь осуществляет розничную торговлю товарами, произведенными третьими лицами – лицензиатами, получившими от правообладателя право использовать товарный знак, – в последнем случае заключение лицензионного договора между таким предпринимателем и правообладателем вообще не требуется (ст. 1487 ГК РФ).  

 

***

Возможно, вынесение нового постановления КС РФ напомнит законодателю и о необходимости корректировки ГК РФ на основании Постановления № 28-П – учитывая сходство правовых позиций и рекомендаций, данных в обоих постановлениях, можно предположить, что все соответствующие изменения могут быть предусмотрены одним законопроектом.  

Источник

Рубрики
Судебная практика

КС РФ «легализовал» судебно-медицинские экспертизы, проводимые судебными медиками из СКР

Blackdiamond67 / Depositphotos.com

Конституционный Суд РФ отказался рассматривать жалобу на неконституционность ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса, ряда норм УПК РФ и трех федеральных законов – о судебно-экспертной деятельности, об основах охраны здоровья граждан и о лицензировании (Определение Конституционного Суда РФ от 30 июня 2020 г. № 1394-О).

По мнению заявительницы, эти нормы – вразрез с конституционными положениями о судебной защите и статусе обвиняемого – позволяют устанавливать виновность обвиняемого (в том числе в неосторожном причинении смерти вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей) на основании заключения экспертов, которые, во-первых, работают в учреждении, не имеющем лицензии, а во-вторых, состоят в ведомственной подчиненности органу предварительного расследования.

Сама заявительница была осуждена по «ятрогенному» уголовному делу, причем в основу приговора положены заключения судебных медиков, работающих в экспертном подразделении СКР (без медицинской лицензии на производство медицинских экспертиз). И районный суд, и вышестоящие суды сочли, что требования уголовно-процессуального закона о проведении судебных экспертиз не нарушены.

По мнению Конституционного Суда РФ:

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

  • согласно УПК РФ (ч. 1 ст. 57 и ч. 2 ст. 195), экспертом признается лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в порядке, предусмотренном УПК РФ, для дачи заключений и производства судебной экспертизы, которая производится как государственными судебными экспертами, так и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями;
  • следовательно, экспертизы могут проводиться, в том числе, экспертами негосударственных судебно-экспертных учреждений, а также лицами, не работающими в судебно-экспертных учреждениях (п. 2 постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2010 г. № 28 о судебной экспертизе по уголовным делам), в том числе не занимающимися судебно-медицинской экспертной деятельностью на постоянной основе в качестве индивидуального предпринимателя;
  • между тем Закон о лицензировании регулирует отношения, связанные с лицензированием отдельных видов деятельности и возникающие между органами исполнительной власти, юридическими лицами и ИП;
  • названные нормы, равно как и оспариваемые положения законов об основах охраны здоровья граждан и о государственной судебно-экспертной деятельности, а также положения УПК РФ, не вводят каких-либо исключений из установленного УПК РФ порядка доказывания по уголовным делам, согласно которому, в частности, собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных именно данным Кодексом;
  • соответственно, доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, что служит гарантией принятия законного и обоснованного решения по уголовному делу;
  • наряду с этим права лиц, привлеченных к уголовной ответственности, связанные с производством судебной экспертизы, обеспечиваются тем, что в силу п. 5 ч. 4 ст. 47 и п. 8 ч. 1 ст. 53 УПК РФ стороной защиты может быть заявлен отвод эксперту по любому из оснований, предусмотренных статьей 70 данного Кодекса, в том числе в связи с его служебной или иной зависимостью от сторон или их представителей, а в силу статей 198, 206 и 207 УПК РФ подозреваемый, обвиняемый, защитник вправе ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц, о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении, о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту, о назначении дополнительной либо повторной судебной экспертизы. Сторона защиты не лишена возможности отстаивать свои интересы в суде, используя на началах состязательности и равноправия любые предусмотренные законом средства, включая возражение против исследования доказательств, полученных с нарушением закона, в судебном следствии и оспаривание их допустимости и достоверности;
  • таким образом, нет оснований полагать, что оспариваемыми нормами нарушены конституционные права заявительницы в обозначенном в ее жалобе аспекте;
  • поставив же вопрос о проверке конституционности ч. 2 ст. 109 УК РФ, заявительница фактически утверждает о необоснованности привлечения ее к уголовной ответственности и тем самым, по сути, предлагает Конституционному Суду РФ проверить правомерность ее осуждения, что не относится к компетенции Конституционного Суда РФ.

Источник

Рубрики
Судебная практика

В УПК РФ скорректированы условия для определения разумного срока уголовного судопроизводства

AerialMike / Depositphotos.com

В Уголовно-процессуальный кодекс внесены поправки в части изменения условий определения разумного срока уголовного судопроизводства. Теперь ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ дополнена нормой о том, что при решении вопроса определения разумного срока уголовного судопроизводства помимо имеющихся обстоятельств необходимо принимать во внимание обстоятельства своевременности заявления потерпевшего о преступлении или обращения лица, которому причинен вред, а также фактической сложности материалов проверки сообщения о преступлении.

Кроме того, моменты начала уголовного судопроизводства разграничены. Для лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, – его начало будет исчисляться со дня осуществления в отношении него уголовного преследования. Для потерпевшего либо для лица, подлежащего признанию потерпевшим, начало уголовного судопроизводства подлежит исчислению со дня подачи заявления, сообщения о преступлении (Федеральный закон от 31 июля № 243-ФЗ).

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Корреспондирующая поправка внесена также в ст. 252 Кодекса административного судопроизводства (Федеральный закон от 31 июля 2020 г. № 244-ФЗ).

Изменения в УПК РФ и КАС РФ вступят в силу 11 августа.

Источник

Рубрики
Судебная практика

Всегда ли при частичном удовлетворения иска о возмещении убытков судебные расходы взыскиваются со сторон пропорционально: позиция ВС РФ

Naypong / Depositphotos.com

Действующим законодательством установлено, что лицо, уполномоченное выступать от имени юридического лица, обязано возместить причиненные по его вине данному юрлицу убытки по требованию самого юрлица или выступающего в его интересах учредителя или участника (ст. 53.1 Гражданского кодекса). Возмещение судебных издержек по таким спорам осуществляется в установленном ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса порядке (ч. 4 ст. 225.8 АПК РФ), согласно которому судебные расходы, понесенные участвующими в деле лицами, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются со стороны, а в случае частичного удовлетворения иска относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований. Тем не менее при определенных условиях данный принцип пропорционального распределения расходов не применяется – Верховный Суд Российской Федерации в одном из недавно вынесенных определений разобрал как раз такую ситуацию (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14 июля 2020 г. № 309-ЭС18-12370).

 

Фабула дела

Являющаяся одним из участников ООО «Ф.» (далее – общество, ООО) гражданка Л. обратилась в арбитражный суд с требованием о взыскании с бывшего директора общества – гражданина Ч. – и другого его участника – гражданки Б. – в пользу общества убытков, причиненных ему действиями этих лиц, в том числе продажей недвижимости общества с целью вывода из него основных активов, в размере 62,5 млн руб. (здесь и далее суммы округлены). Соответствующий иск был удовлетворен частично: с граждан Ч. и Б. было взыскано 25,4 млн руб. в счет возмещения убытков обществу – суд, учитывая значительные расхождения в определенной оценщиками и экспертами стоимости спорного имущества, принял за основу при определении размера убытков минимальную его цену (Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 5 февраля 2018 г. № 18АП-9439/17, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 23 мая 2018 г. № Ф09-1935/18).

После этого гражданин Ч. подал заявление о взыскании с общества и гражданки Л. судебных расходов, понесенных им в связи с оплатой услуг представителя, в размере 150 тыс. руб. Суд первой инстанции, руководствуясь принципом пропорциональности распределения судебных расходов, отметил, что, поскольку требования Л. к заявителю были удовлетворены частично, последний имеет право на возмещение судебных расходов в части неудовлетворенных требований поданного в его отношении иска. Так как Ч. доказал факт несения расходов на оплату услуг представителя в размере 192,5 тыс. руб., суд признал разумным и обоснованным возмещение ему 114 тыс. руб. и взыскал соответствующую сумму с Л. (Определение Арбитражного суда Курганской области от 7 мая 2019 года по делу № А34-3532/2015).

 

Не совпадающие позиции судов

В апелляционной жалобе на решение о взыскании с нее части расходов Ч. гражданка Л. (далее также – истец) отметила, что в данном случае применение принципа пропорционального распределения судебных расходов вызывает сомнения, поскольку решение по поданному в отношении Ч. (далее также – ответчик) в том числе иску принято в пользу истца – суд подтвердил наличие причиненных действиями ответчика обществу убытков и взыскал их. Кроме того, по мнению Л., судебные расходы ответчика в принципе не должны с нее взыскиваться, поскольку она является лишь представителем общества, действующим в его интересах.

С массивом судебной практики по спорам, связанным с возмещением убытков, можно ознакомиться в тематическом разделе Энциклопедии судебной практики системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ

Апелляционный суд, рассмотревший данную жалобу, встал на сторону истца. Сославшись на разъяснение ВС РФ о том, что судебные расходы возмещаются понесшему их лицу за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу (п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г. № 1; далее – Постановление № 1), суд подчеркнул, что возмещение расходов на основании ч. 1 ст. 110 АПК РФ осуществляется только той стороне, в пользу которой вынесен судебный акт, а критерием их присуждения является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного истцом требования. В рассматриваемом деле требования истца являлись обоснованными и были удовлетворены, при этом взыскание убытков с ответчика в меньшем по сравнению с заявленным в иске размере обусловлено не активной позицией Ч. в ходе судебного разбирательства, а выбранным судом метода расчета величины убытков. Поэтому в данном случае пропорционального распределения судебных расходов быть не должно, заключил суд и удовлетворил апелляционную жалобу истца, дополнительно отметив, что ответчик обратился с заявлением о взыскании судебных расходов на грани истечения предусмотренного на его подачу срока (ч. 2 ст. 112 АПК РФ), что свидетельствует об отсутствии явной необходимости ответчика в возмещении ему понесенных издержек (Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 6 августа 2019 г. № 18АП-9309/19).

В поданной на это решение кассационной жалобе ответчик отметил несостоятельность отказа в возмещении ему судебных расходов только на основании выводов суда о его неактивной позиции и обращении с соответствующим заявлением в конце предусмотренного для этого срока, сделанных без учета имеющихся в деле доказательств активности ответчика, в том числе о проведенных по его инициативе экспертизах и др., и попросил отметить постановление апелляционного суда. Суд кассационной инстанции удовлетворил его требование (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 22 октября 2019 г. № Ф09-1935/18), отметив, что:

  • согласно разъяснениям ВС РФ при частичном удовлетворении исковых требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и взыскиваются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов (п. 12 Постановления № 1);
  • заявленный изначально иск имущественного характера, имеющий денежную оценку, – о взыскании убытков в определенном размере – не входит в состав определенных ВС РФ исков, при рассмотрении которых не применяются положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении судебных издержек (п. 21 Постановления № 1);
  • вступившим в силу судебным решением о взыскании убытков с Ч. и. Б. в пользу общества уже был разрешен вопрос о взыскании судебных расходов по данному делу – в части уплаты госпошлины и оплаты проведенных судебных экспертиз: они распределены между сторонами пропорционально. Таким образом, неприменение принципа пропорциональности на основании постановления апелляционного суда обусловливает распределение судебных расходов в рамках одного дела по разным правилам, что недопустимо.  

 

Позиция ВС РФ

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, рассмотрев кассационную жалобу истца на последнее из указанных судебных постановлений, отметила, что в силу абз. 2 ч. 1 ст. 110 АПК РФ ответчик действительно наделен правом требовать взыскания с истца судебных расходов в случае частичного удовлетворения его иска. При этом, учитывая, что критерием присуждения расходов на оплату услуг представителя является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного истцом требования – только удовлетворение этого требования судом подтверждает необходимость его принудительной реализации (такая позиция отражена в Определении Конституционного Суда РФ от 24 июня 2014 г. № 1469-О), суд при формировании соответствующего вывода в ходе рассмотрения спора по существу должен оценить добросовестность исполнения сторонами своих гражданско-правовых обязательств, подчеркнула коллегия. В рассматриваемом случае суд признал доказанным все элементы состава гражданского правонарушения: факт нарушения, причинно-следственную связь между ним и убытками, виновность ответчика в причинении убытков, обоснованность их размера, – подтвердив тем самым правомерность обращения истца в суд. Значит, несмотря на то что суд по-другому рассчитал размер подлежащих взысканию в пользу общества убытков, можно говорить о фактически полном удовлетворении требований истца, поскольку перерасчет был обусловлен исключительно невозможностью установления точного размера убытков, посчитали судьи ВС РФ.

Поэтому возложение на истца судебных расходов в качестве меры ответственности за необоснованное вовлечение ответчика в судебный процесс в данном случае нельзя признать справедливым, а заявление ответчика о возмещении понесенных им судебных расходов на оплату услуг представителя в связи с частичным удовлетворением исковых требований не подлежит удовлетворению как основанное на злоупотреблении правом (п. 2 ст. 10 ГК РФ), заключила судебная коллегия ВС РФ. На этом основании она оставила в силе Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 6 августа 2019 г. № 18АП-9309/19, в соответствии с которым ответчику было отказано во взыскании с истца части судебных расходов на оплату услуг представителя.

Источник

Рубрики
Судебная практика

Расходы, связанные с необоснованным привлечением к административной ответственности, возмещаются независимо от вины уполномоченного должностного лица

frenta / Depositphotos.com

Конституционный Суд РФ признал не противоречащими Конституции РФ ст. 15, 16, 1069 и 1070 Гражданского кодекса, поскольку они по своему смыслу в системе действующего правового регулирования не позволяют отказывать в возмещении расходов на оплату услуг защитника и иных расходов, связанных с производством по делу об административном правонарушении, лицам, в отношении которых дела были прекращены в связи с отсутствием события или состава правонарушения (п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП) либо ввиду недоказанности обстоятельств, послуживших основанием привлечения к ответственности (п. 4 ч. 2 ст. 30.17 КоАП РФ), со ссылкой на недоказанность незаконности действий (бездействия) или наличия вины уполномоченных должностных лиц (постановление Конституционного Суда РФ от 15 июля 2020 г. № 36-П).

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Поводом для рассмотрения этого вопроса послужили жалобы граждан, в отношении которых дела об административных правонарушениях были прекращены по названным основаниям. Однако в возмещении расходов, связанных с производством по делу об административном правонарушении (в частности, расходов на оплату услуг защитника) заявителям было отказано в связи с отсутствием доказательств противоправного характера действий уполномоченных должностных лиц и их вины в необоснованном привлечении заявителей к административной ответственности. Суды исходили из того, что само по себе прекращение производства по делу об административном правонарушении не свидетельствует о незаконном характере действий должностных лиц, совершенных в рамках их служебных обязанностей.

По результатам рассмотрения дела КС РФ указал, что общим правилом возмещения расходов (издержек), возникших при разрешении правовых конфликтов, является компенсация их стороне, в пользу которой принято решение, за счет другой стороны. Возмещение проигравшей стороной правового спора расходов другой стороны не обусловлено установлением ее виновности в незаконном поведении — критерием наличия оснований для возмещения является итоговое решение, определяющее, в чью пользу разрешен спор. Данные правовые позиции в полной мере применимы и к расходам, возникшим у привлекаемого к административной ответственности лица при рассмотрении дела об административном правонарушении, безотносительно к тому, понесены ли они лицом при рассмотрении дела судом или иным органом, и независимо от того, отнесены ли они формально к издержкам по делу.

Такие расходы подлежат возмещению за счет соответствующей казны, что не исключает возможности предъявления уполномоченным органом, при наличии к тому оснований, в регрессном порядке требований к лицу, виновные действия (бездействие) которого обусловили необоснованное возбуждение дела об административном правонарушении.

В рамках данного дела оспаривалась также конституционность ст. 151 ГК РФ в той мере, в какой она позволяет отказывать гражданину в компенсации морального вреда в случае прекращения дела об административном правонарушении при отсутствии установленной судом вины органов государственной власти и должностных лиц. Эта норма также признана не противоречащей Конституции РФ, поскольку установленные ГК РФ правила компенсации гражданину морального вреда, в том числе причиненного ему незаконным привлечением к административной ответственности, не выходят, по мнению КС РФ, за пределы дискреционных полномочий законодательной власти.

Источник

Рубрики
Судебная практика

Утвержден второй в 2020 году Обзор судебной практики ВС РФ

AntonMatyukha / Depositphotos.com

В Обзоре приведена практика Президиума и судебных коллегий ВС РФ, даны разъяснения по вопросам применения гражданского, административного, налогового, уголовного и иных отраслей законодательства, рассмотрены процессуальные вопросы (обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2020) (утв. Президиумом ВС РФ 22 июля 2020 г.)).

В частности, в Обзоре сформулированы следующие правовые позиции.

  • Владелец персонального компьютера вправе защищать личные неимущественные права, нарушенные вследствие неправомерного доступа к размещенной на нем информации, путем требования компенсации морального вреда.
  • Доплата страхового возмещения по ОСАГО в порядке урегулирования претензии не освобождает страховщика от ответственности за нарушение установленных законом сроков выплаты страхового возмещения и не исключает применения гражданско-правовой санкции в виде законной неустойки.
  • В том случае, если по условиям договора долевого участия в строительстве объект долевого строительства подлежит передаче участнику в течение определенного срока с момента получения застройщиком разрешения на ввод дома в эксплуатацию, этот срок начинает течь не позднее предусмотренной договором даты ввода в эксплуатацию.
  • Согласование сторонами договора аренды (ссуды) срока действия договора, порядка возврата имущества после истечения этого срока и условия о неустойке за несвоевременный возврат имущества само по себе не исключает применения к отношениям сторон правила п. 2 ст. 621 Гражданского кодекса о возобновлении действия договора на неопределенный срок, если арендатор продолжает пользоваться имуществом в отсутствие возражений со стороны арендодателя.
  • Акт приема-передачи имущества арендодателю не является единственным допустимым доказательством прекращения арендатором пользования арендуемой вещью. Отсутствие такого акта при условии прекращения использования арендатором объекта аренды не может служить основанием для возобновления действия договора аренды на неопределенный срок в соответствии с п. 2 ст. 621 ГК РФ.
  • В силу ч. 4 ст. 13 Федерального закона от 26 декабря 2008 г. № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» ограничение срока проведения проверки периодом в 60 рабочих дней распространяется в целом на юридическое лицо, включая филиалы, представительства и иные обособленные подразделения, а не на определенную территорию деятельности юридического лица.

Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Источник

Рубрики
Судебная практика

Соблюдение претензионного порядка при рассмотрении споров в арбитражных судах: разъяснения ВС РФ

AerialMike / Depositphotos.com

Верховный Суд РФ подготовил очередной тематический Обзор практики, на этот раз – о применении арбитражными судами положений процессуального законодательства об обязательном досудебном порядке урегулирования спора (обзор практики применения арбитражными судами положений процессуального законодательства об обязательном досудебном порядке урегулирования спора, утв. Президиумом ВС РФ 22 июля 2020 г.).

В преамбуле к Обзору ВС напомнил о видах споров, по которым обязателен досудебный порядок урегулирования, и об обязанности в исковом заявлении подтвердить соблюдение данного порядка. Кроме того перечислил случаи, когда соблюдение досудебного порядка не требуется: корпоративные споры, дела о несостоятельности (банкротстве), об установлении фактов, имеющих юридическое значение, о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок и др. В обзоре 18 тезисов, проиллюстрированных примерами.

Среди содержащихся в Обзоре правовых позиций можно отметить следующие:

Соблюдение досудебного порядка обязательно при взыскании расходов на содержание и ремонт общего имущества многоквартирного дома, но не требуется при обращении взыскания на заложенное имущество и по требованиям о возмещении вреда.

Претензию можно направить по адресу, указанному в договоре, а не только содержащемуся в ЕГРЮЛ / ЕГРИП. При этом отправлять ее именно ценным письмом с описью вложения необязательно, если стороны не установили в договоре этот способ. Допустимо направить претензию по электронной почте, но такой порядок явно и недвусмысленно должен быть закреплен договором.

Расхождение в суммах претензии и иска возможно, в частности, если это произошло из-за арифметической ошибки, либо связано с изменением периода просрочки исполнения обязательств или частичного погашения ответчиком образовавшейся задолженности.

Довод о несоблюдении истцом досудебного порядка должен быть заявлен ответчиком в суде первой инстанции.

Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Встречный иск может быть принят судом без соблюдения досудебного порядка, если из содержания ответа на претензию по первоначальному иску усматривается существо предъявленного встречного требования.

Кроме того, ВС РФ повторил тезис о приостановлении срока исковой давности на срок фактического соблюдения претензионного порядка.

Источник

Рубрики
Судебная практика

ВС РФ признал неконфиденциальным общение адвоката с подзащитным по видео-конференц-связи в суде

Kesu01 / Depositphotos.com

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в кассационном порядке вынесла решение об отмене решения областного суда и направлении дела на новое рассмотрение в связи с нарушением права осужденного на защиту, который жаловался на халатное отношение назначенного судом адвоката к выполнению своих обязанностей и нарушение права на конфиденциальное общение с адвокатом (Определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 7 июля 2020 г. № 35-УД20-7). Так, Судебная колегия установила, что при рассмотрении дела президиумом областного суда осужденный неоднократно заявлял, что назначенный ему в качестве защитника адвокат ни разу с ним не встречался, при этом материалами дела данный довод не был опровергнут. Несмотря на то, что суд предоставил возможность общения осужденного с адвокатом посредством видео-конференц-связи, осужденный настаивал, что такое общение не обеспечивает его конфиденциальности, поскольку не гарантирует защиту от прослушивания их разговора третьими лицами.

На основании п. 8 – п. 9 ч. 4 ст. 47, ст. 389.17 УПК РФ коллегия пришла к выводу о допущенных областным судом нарушениях. Кроме того, со ссылкой на решения Европейского Суда по правам человека по аналогичным доводам жалоб Судебная коллегия констатировала, что заявителю жалобы не была обеспечена конфиденциальность общения с адвокатом. «Участие в судебном процессе путем использования видеосвязи, само по себе не противоречит принципам справедливости и публичности слушаний, но необходимо сделать так, чтобы было обеспечено эффективное и конфиденциальное общение с защитником», – следует из определения.

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Также приведено мнение ЕСПЧ, выраженное в ряде решений, о наличии у органов власти возможности организации разговора осужденного с адвокатом по защищенной линии несколько раньше, чем перед самыми слушаниями, и о назначении адвоката, который мог бы посещать осужденного в СИЗО и находиться рядом с ним во время рассмотрения дела. В этой связи ВС РФ признал право на защиту осужденного нарушенным. Судебное решение отменено, дело направлено на новое судебное рассмотрение.

Отметим, сегодня в Москве реализуется проект по дистанционным консультациям адвокатов с подзащитными, содержащимися в СИЗО, через видео-конференц-связь. Подробнее об этом портал ГАРАНТ.РУ рассказывал ранее.

Источник