Рубрики
Судебная практика

Ошибка в дате составления протокола об административном правонарушении может быть несущественной

AndreyPopov/  Depositphotos.com

Верховный Суд РФ отменил отказ в привлечении к ответственности за безлицензионную охранную деятельность на основании протокола с ошибочной датой – в дате был указан другой год (2018 вместо 2019 г). Большую роль, однако, сыграла процессуальная апатия самого привлеченного к ответственности лица (определение Верховного Суда РФ от 25 февраля 2020 г. № 304-ЭС19-19993).

Суд первой инстанции на дату составления протокола (7 февраля 2018 г.) внимания не обратил и наказал нарушителя. Однако апелляционный суд отменил этот штраф, потому что – хотя состав правонарушения был налицо, но срок привлечения нарушителя к административной ответственности в 2019 г. пропущен!

Тройка судей СК ЭС Верховного Суда РФ восстановила статус-кво, поскольку:

  • непосредственно в протоколе упоминается договор на оказание услуг по охране имущества от 28 декабря 2018 г.,
  • дело об административном правонарушении, направленное административным органом в суд первой инстанции, оформлено в 2019 году,
  • исходя из пояснений Росгвардии, данных в кассационной жалобе и соответствующих иным материалам дела, действительная дата протокола – 7 февраля 2019 г.,
  • нарушитель против данного довода возражений не представил,
  • следовательно, указанная в протоколе дата его составления – 7 февраля 2018 г. – явно ошибочна,
  • вследствие чего датой составления протокола является 7 февраля 2019 г.,
  • как следует из пункта 4 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2005 г. № 5, несущественными являются такие недостатки протокола, которые могут быть восполнены при рассмотрении дела по существу;
  • ошибочно указанная дата протокола в рассматриваемом случае не может являться существенным недостатком данного протокола, поскольку она не свидетельствует о пропуске административным органом и судом первой инстанции срока давности привлечения к ответственности; не следует такая информация из иных документов, имеющихся в деле;
  • кроме того, ни в апелляционной жалобе, ни в иных документах, направленных в суд апелляционной инстанции, нарушитель не указывал на то, что срок давности следует исчислять с 7 февраля 2018 г., и, что судом первой инстанции он пропущен. В Верховный Суд РФ нарушитель отзыв не представил, о своей позиции относительно срока давности не сообщил.

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Решение суда первой инстанции оставлено в силе.

Источник

Рубрики
Судебная практика

КС РФ объяснил, что понимается под умыслом организаций при рассмотрении дел об административных проступках

Elnur_ / Depositphotos.com

Формула умышленной вины организации в совершении административного проступка – как, минимум, проступка в сфере транспортной безопасности, – обязательно включает в себя установленный умышленный характер действий (бездействия) должностных лиц (работников) организации, ответственных за исполнение соответствующих требований (постановление Конституционного Суда РФ от 14 апреля 2020 г. № 17-П).

Такая правовая позиция была утверждена Конституционным Судом РФ в деле по оспариванию ряда положений КоАП РФ. Заявитель – морской порт – ранее был наказан по ст. 11.15.1 КоАП РФ (неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности): ее первые две части устанавливают для юридических лиц санкцию за неосторожное правонарушение, а третья (ее и вменили заявителю) – за умышленное.

При этом сам КоАП РФ разделяет формы вины на умысел и неосторожность исключительно для граждан, а для организаций вводит отдельную формулу вины – организация виновна, если имела возможность для соблюдения правил и норм, не приняла все зависящие от нее меры для их соблюдения. Именно поэтому еще пятнадцать лет назад Пленум ВАС РФ прямо установил – даже если наказание для юрлица ставится в зависимость от формы вины, устанавливать эту вину не надо, и выяснять – а предвидело ли лицо последствия, и как к ним относилось, – тоже не надо. Достаточно лишь установить наличие возможности для соблюдения закона и недостаточность мер по его соблюдению

Но в таком случае, справедливо рассудил морской порт, и невозможно, используя средства толкования закона, квалифицировать проступок в качестве умышленного.

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

А значит, и судейское усмотрение в таком случае граничит с произволом, что Конституция РФ не разрешает.

КС РФ, рассмотрев жалобу, пришел к следующему:

  • действительно, КоАП РФ не различает умысел юридического лица и его же неосторожность, а различает их только у граждан. Правда, данные понятия достаточно хорошо разработаны в правовой доктрине. Более того, с доктринальной точки зрения определения из КоАП РФ едва ли можно признать исчерпывающими, но само по себе это обстоятельство не свидетельствует о недостаточности норм кодекса;
  • при этом умысел и неосторожность гражданина, и даже совокупная виновность нескольких граждан нетождественны умыслу и неосторожности организации;
  • однако очевидно, что виновность юридического лица, так или иначе, является следствием виновности его должностных лиц (работников), которые привлекаются к административной ответственности по отдельным протоколам, в отдельных делах, независимо от своего работодателя;
  • да и конечная цель наказания организации – это воздействие на волю и сознание связанных с ним физических лиц, чтобы добиться от них законопослушания;
  • значит, вина юридического лица проявляется в виновном действии (бездействии) своих сотрудников, действующих от имени организации и допустивших правонарушение;
  • поэтому, – хотя и предполагается, что умысел юрлица проявляется в умысле его работника, – суду нет необходимости ни в установлении конкретных физических лиц, ответственных за исполнение юридическим лицом требований закона, ни в обязательном их привлечении к производству по делу об АП как «фактических нарушителей» с целью определить форму их вины;
  • при этом суд все же обязан, во-первых, выяснить и учесть все значимые для дела обстоятельства, а во-вторых, обосновать в постановлении по делу, почему правонарушение квалифицируется как совершенное умышленно;
  • а значит, привлечь организацию к ответственности за умышленный проступок можно только в тех случаях, когда установлены умышленный характер действий (бездействия) должностных лиц (работников), притом в условиях очевидности для них самих противоправности собственных действий (бездействия) и возникновения в связи с этим реальной угрозы транспортной безопасности;
  • если же из обстоятельств дела не усматривается умышленный характер действий (бездействия) сотрудников организации, но при этом имелась возможность для соблюдения соответствующих требований, а юридическим лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению (т.е. фактически транспортная безопасность оказалась не защищенной в полной мере от возможных угроз) – административная ответственность юридического лица может наступать только за неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, совершенное по неосторожности,
  • что касается идеи о том, что организацию вообще нельзя привлекать к ответственности за умышленные проступки, раз КоАП РФ не содержит формул умысла и неосторожности организации, – то эта идея противоречит принципам законности, равенства и справедливости и вытекающему из них принципу неотвратимости юридической ответственности. Если требования закона не исполнены, исчерпывающие меры к этому не приняты, а возможность для их исполнения у организации была, то ответственность должна наступить.

В итоге спорные нормы КоАП РФ были признаны соответствующими Конституции РФ, однако лишь в том истолковании, которое дано Конституционным Судом РФ:

юридическое лицо подлежит привлечению к административной ответственности за неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, совершенное умышленно, если:

административная ответственность юридического лица может наступать только за неисполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, совершенное по неосторожности, если:

  • установлен умышленный характер действий (бездействия) должностных лиц (работников) юридического лица, ответственных за исполнение требований по обеспечению транспортной безопасности,
  • и этот вывод надлежащим образом мотивирован в постановлении по делу об административном правонарушении
  • умышленный характер действий (бездействия) должностных лиц (работников) юридического лица, ответственных за исполнение требований по обеспечению транспортной безопасности, из обстоятельств дела не усматривается,
  • и при этом имелась возможность для соблюдения соответствующих требований, но юридическим лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению

Отметим, что хотя Конституционный Суд РФ был крайне осторожен в формулировках, однако его рассуждения, представляется, могут быть использованы для определения формы вины и обоснования квалификации иных административных правонарушений, помимо предусмотренных «спорной» ст. 11.15.1 КоАП РФ.

 С учетом повышенного «стандарта доказывания» по этой категории дел можно ожидать усиления административной репрессии – раз уж все равно придется устанавливать умысел виновников, то логично «конвертировать» эти трудозатраты в показатели эффективности надзорной деятельности и завершать проверку сразу несколькими протоколами, а не одним – в адрес только юридического лица. Кроме того, – хотя преюдиция в делах об административных правонарушениях практически не применяется, – однако вступившие в силу постановления о наказаниях работников юрлица придадут дополнительный вес квалификации проступка организации как умышленного.

Источник

Рубрики
Судебная практика

Суд признал законным утвержденное в марте Постановление Правительства Брянской области о введении режима повышенной готовности

nastelbo / Depositphotos.com

Брянский областной суд отказал в удовлетворении административного иска о незаконности нормы постановления Правительства Брянской области от 17 марта 2020 г. № 106-п «О введении режима повышенной готовности на территории Брянской области», сославшись на законы о санэпидблагополучии, свободе передвижения и защите от ЧС, а также указав на приоритет права на здоровье над иными правами граждан в период угрозы эпидемии COVID-19 (решение Брянского областного суда от 10 апреля 2020 г. по делу № 3а-722/2020).

Спорная норма запрещает гражданам покидать места проживания (пребывания), кроме некоторых исключений – на работу (не всем), экстренно к врачу, а также в ближайший магазин, вынести мусор и выгулять собаку вблизи жилища.

По мнению заявителей, областное Правительство (и Губернатор в качестве его главы) превысили свои полномочия, когда издавали этот запрет:

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

  • спорный запрет нарушает конституционное право на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства,
  • а между тем на территории области «отсутствует режим карантина» и не введено чрезвычайное или военное положение.

Однако областной суд обратил внимание на следующее:

  • во-первых, спорная норма принята в связи с угрозой распространения новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV), которая включена в Перечень заболеваний, представляющих опасность для окружающих,
  • между тем, человек, его права и свободы, в том числе право на здоровье, – это высшая конституционная ценность, защищать которую обязано государство;
  • а значит, государство обязано принимать все разумные меры по борьбе с обстоятельствами, которые могут создать прямую угрозу жизни и здоровью граждан, тем более что в соответствии с п.»б» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ вопросы защиты прав и свобод человека и гражданина (в том числе прав на жизнь и здоровье) находятся в совместном ведении Федерации и её субъектов;
  • право на жизнь и здоровье — в условиях угрозы эпидемии COVID-2019 – требуют приоритетной защиты перед всеми иными конституционными правами;
  • согласно п. 2 Указа Президента РФ от 2 апреля 2020 г. № 239, Губернатор был обязан разработать и реализовать комплекс ограничительных и иных мероприятий, в том числе и в первую очередь, установить особый порядок передвижения на соответствующей территории лиц и транспортных средств. А согласно ст. 6 Закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», к «санитарным» полномочиям субъектов РФ относится, в том числе, введение в регионе ограничительных мероприятий (карантина) на основании предложений, предписаний главных государственных санитарных врачей и их заместителей;
  • ограничительные мероприятия (карантин) – это меры, направленные на предотвращение распространения инфекционных заболеваний и предусматривающие ограничение передвижения населения,
  • к моменту издания спорного запрета, Главный государственный санитарный врач РФ обязал Губернатора — с учетом складывающейся эпидемиологической ситуации в регионе и прогноза ее развития — обеспечить введение ограничительных мероприятий, включая режим самоизоляции;
  • а это означает, что именно карантин и был введен на территории области;
  • довод административных истцов, что постановления Главного государственного санитарного врача РФ, связанные с режимом самоизоляции, распространяются лишь на лиц с подозрением на COVID-19 и прибывших с зараженных территорий, противоречит содержанию п. 1.3 постановления ГГСН РФ от 30 марта 2020 г. № 9;
  • таким образом, спорный запрет соответствует требованиям Закона о санэпидблагополучии населения;
  • во-вторых, право гражданина РФ на свободу передвижения не является абсолютным, поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ оно может быть ограничено федеральным законом в той мере, в какой это необходимо, в том числе, в целях защиты здоровья, прав и законных интересов других лиц;
  • при этом именно ст. 8 Закона РФ от 25 июня 1993 г. № 5242-I «О праве граждан на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства» предусмотрена возможность ограничения указанных прав не только на территории, где введено чрезвычайное положение, но и на отдельных территориях и в населенных пунктах, где в случае опасности распространения инфекционных и массовых неинфекционных заболеваний и отравлений людей введены особые условия и режимы проживания населения и хозяйственной деятельности;
  • а такой режим – режим повышенной готовности (ПГ), предусматривающий особые условия проведения массовых мероприятий, передвижения граждан, деятельности организаций, – и был установлен губернатором в связи с угрозой распространения на территории области коронавирусной инфекции (2019-nCoV);
  • следовательно, спорный запрет соответствует также требованиям законодательства о свободе передвижения;
  • в-третьих, согласно подп. «б» п. 6 ст. 4.1 Закона от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера», при угрозе возникновения ЧС органы управления и силы единой государственной системы предупреждения и ликвидации ЧС функционируют в режиме повышенной готовности. А право на введение этого режима, – согласно областному закону, – предоставлено именно Правительству области,
  • а значит, принимая во внимание необходимость обеспечения прав граждан на защиту жизни и здоровья в связи с угрозой распространения COVID-19, региональное Правительство правомерно ввело режим ПГ на территории области;
  • а спорный запрет согласуется с конституционно значимыми целями ограничения прав и свобод человека и гражданина, оправдан необходимостью создания условий для предупреждения возникновения распространения COVID-19, направлен на защиту конституционно значимых ценностей – жизнь и здоровье человека. Запрет носит временный характер, вызванный особыми условиями, обусловленными опасностью распространения COVID-2019;
  • более того, неисполнение Правительством области требований законодательства об обеспечении защиты граждан от угрозы распространения коронавирусной инфекции способно привести к умалению и недопустимому ограничению гарантированного Конституцией РФ права на жизнь, что является прямым нарушением ее требований, установленных ч. 3 ст. 56;
  • поэтому утверждения истцов о нарушении их конституционных прав на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства являются безосновательными.

Суд дополнительно сослался и на то, что – позднее даты принятия иска, но до рассмотрения дела, – в федеральном законодательстве появились новеллы о праве региона не просто ввести указанный режим, но и устанавливать дополнительные обязательные для исполнения гражданами и организациями правила поведения при введении режима ПГ, обязательные для исполнения всеми гражданами.

Источник