Рубрики
Судебная практика

Сколько «стоит» незаконное уголовное преследование?

quarta / Depositphotos.com

Согласно действующему законодательству вред, в том числе моральный, причиненный в результате уголовного преследования лицу, получившему право на реабилитацию, подлежит возмещению государством в полном объеме независимо от вины органов дознания, следствия, прокуратуры и суда (ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса, ст. 1070 Гражданского кодекса). Размер компенсации морального вреда определяется непосредственно судом – в зависимости от характера физических и нравственных страданий, причиненных потерпевшему, при оценке которого учитываются фактические обстоятельства причинения вреда, а также индивидуальные особенности потерпевшего, и с учетом требований разумности и справедливости (ст. 1101 ГК РФ).

Таким образом, расчет размера компенсации морального вреда – непростая задача, так как суду приходится давать оценку физическим и нравственным страданиям, перенесенным лицом, в отношении которого велось уголовное преследование. На это обращает внимание в том числе ЕСПЧ, отмечая, что «не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску», в связи с чем особую важность имеет обоснование судами назначенных размеров компенсации (Постановление ЕСПЧ от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Maksimov) против Российской Федерации»). Немотивированность решения в части определения суммы компенсации позволяет, по мнению ЕСПЧ, говорить о том, что суд не рассмотрел надлежащим образом требования заявителя и, следовательно, не мог действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Однако данная позиция воспринята не всеми российскими судами. Дела об оспаривании необоснованных сумм компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, периодически доходят до Верховного Суда Российской Федерации.

 

Размер компенсации: заявленный vs присужденный

Примером такого спора о размере компенсации морального вреда является дело гражданки И., недавно рассмотренное ВС РФ (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 2 февраля 2021 г. № 45-КГ20-25-К7).

22 января 2014 года в отношении И. было возбуждено уголовное дело о мошенничестве, 27 октября того же года она была задержана, 29 октября суд вынес решение об избрании в ее отношении меры пресечения в виде заключения под стражу, 19 ноября заключение под стражу было заменено на залог в размере 2 млн руб. 14 июля 2015 года И. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса. Приговором районного суда от 26 декабря 2016 года, вступившим в силу 17 апреля 2017 года (дата вынесения определения суда апелляционной инстанции, оставившего приговор в силе), И. была оправдана в связи с непричастностью к совершению преступления (п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ) и признана лицом, имеющим право на реабилитацию.  

В поданном на этом основании иске к Минфину России о взыскании компенсации морального вреда И. отмечала, что причиненный ей за почти 3,5 года (именно столько фактически длилось преследование: с 4 декабря 2013 по 19 апреля 2017 года) вред заключается в:

  • незаконном и необоснованном обвинении ее в совершении преступления;
  • оказании физического и психологического давления со стороны сотрудников правоохранительных органов, проведении неоднократных допросов, обыска, изъятия документов, госпитализации в стационар психиатрической больницы для проведения психиатрической экспертизы;
  • дискредитации в глазах коллег и клиентов;
  • подрыве здоровья в результате понесенных физических, моральных и нравственных страданий;
  • ненадлежащем оказании медицинской помощи в период содержания под стражей, повлекшем ухудшение состояния здоровья, оперативное вмешательство и удаление органа.

Заявленный в исковых требованиях И. размер компенсации – 3 млн руб. Суд первой инстанции признал ее право на возмещение морального вреда, но подчеркнул, что доказательств ненадлежащих условий содержания в СИЗО, наличия причинно-следственной связи между уголовным преследованием и ухудшением состояния здоровья И. не представлено, меры прокурорского реагирования по обращениям И. и ее защитника о нарушениях, допущенных при расследовании дела, не принимались, действия сотрудников органов дознания и следствия в судебном порядке не обжаловались. В связи с этим суд присудил И. компенсацию в размере 50 тыс. руб., посчитав ее соответствующей степени и характеру понесенных И. физических и нравственных страданий (Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области от 24 июня 2019 г. по делу № 2-3257/2019). Суд апелляционной инстанции также признал указанную сумму достаточной, отметив, что при ее определении был учтен среди прочего факт избрания в отношении И. меры пресечения, связанной с лишением свободы, и суд кассационной инстанции с этим выводом согласился (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 31 октября 2019 г. по делу № 33-19017/2019, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11 июня 2020 г. по делу № 8Г-4029/2020).

Позиции судов по вопросам применения норм об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, – в Энциклопедии судебной практики системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

Получить доступ

Однако ВС РФ посчитал, что решения нижестоящих судов не соответствуют нормам, регулирующим вопросы компенсации морального вреда, а также разъяснениям о порядке определения размера компенсации, содержащимся, в частности, в п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 и п. 21 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2011 г. № 17, и актам ЕСПЧ. Так, при расчете размера компенсации не учтены процессуальные особенности уголовного преследования, продолжавшегося 3,5 года, меры процессуального принуждения, которые отразились на семейной жизни И. и ее характеристике по месту работы. Не получил оценки и приведенный в исковом заявлении довод И. о том, что действия следователя по назначению ей судебно-психиатрической экспертизы в рамках расследования дела были впоследствии признаны судом незаконными. И наконец, суд первой инстанции вообще не исследовал обстоятельства, связанные с причиненным незаконным уголовным преследованием ущербом деловой репутации И., которая на момент предъявления обвинения в совершении мошенничества, а именно, хищения средств территориального фонда поддержки малого предпринимательства, работала директором туристического агентства.

В результате Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, заключив, что вывод суда об определении размера взыскиваемой в пользу И. компенсации морального вреда не мотивирован, что не соответствует требованиями ст. 195 Гражданского процессуального кодекса о законности и обоснованности решения суда, а суды апелляционной и кассационной инстанций не устранили допущенные судом первой инстанции нарушения, отменила вынесенные последними акты и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

 

Что может дать пересмотр дела?

Стоит отметить, что аналогичное решение ВС РФ вынес в прошлом году – по делу гражданки О., занимавшей должность заместителя главного врача по экономике в одной из городских больниц Воронежа, в отношении которой возбуждалось уголовное дело по ч. 1 ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями), прекращенное впоследствии в связи с отсутствием состава преступления. Из 600 тыс. руб. денежной компенсации морального вреда, которые О. просила присудить, подавая соответствующий иск к Минфину России, в ее пользу было взыскано 20 тыс. руб. Суд первой инстанции посчитал достаточной именно такую сумму, указав, что при ее определении учитывались характеристика личности О., которая ранее не привлекалась к уголовной ответственности, ее состояние здоровья, в том числе доказанный факт того, что она была вынуждена обращаться за медицинской помощью чаще, чем в предшествующий привлечению к уголовной ответственности период, а также характер и объем нарушенных прав, в том числе тот факт, что ограничивающие свободу О. меры пресечения органами следствия не избирались (Решение Коминтерновского районного суда г. Воронежа Воронежской области от 27 июня 2019 г. по делу № 2-3146/2019). Данное решение устояло в апелляции и кассации (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 15 октября 2019 г. по делу № 33-6675/2019, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 4 марта 2020 г. по делу № 8Г-2115/2020).

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ между тем отметила, что при расчете суммы компенсации суд первой инстанции лишь сослался на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, но не мотивировал свой вывод о том, почему сумма 20 тыс. руб. является достаточной для О., и какие конкретно обстоятельства дела повлияли на эту сумму, послужив основанием для значительного снижения заявленного О. размера компенсации. Суд не дал надлежащей оценки таким обстоятельствам, как общий срок предварительного расследования (который составил 16 месяцев), проведение следственных действий с участием О., ее длительное нахождение в статусе подозреваемой в совершении преступления средней тяжести, не учел индивидуальные особенности личности О., не дал оценку доводам об ухудшении состояния здоровья по причине нервного стресса от постоянного участия в следственных действиях. Кроме того, вообще не были исследованы обстоятельства, связанные с причинением незаконным уголовным преследованием ущерба деловой репутации О., которая после увольнения из больницы, где она занимала должность заместителя главврача, не смогла устроиться на работу ни в одно медицинское учреждение, несмотря на многолетний стаж работы в сфере здравоохранения и неоднократное награждение почетными грамотами разного уровня. Поскольку суды апелляционной и кассационной инстанции допущенные нарушения не устранили, коллегия ВС РФ отменила принятые ими судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 29 сентября 2020 г. № 14-КГ20-7-К1).

Пересмотр дела состоялся – суд апелляционной инстанции, оценив все перечисленные ВС РФ обстоятельства, не исследованные при первом рассмотрении дела, присудил О. компенсацию морального вреда в размере 300 тыс. руб. – в два раза меньше заявленной ею суммы, но в 15 раз больше изначально определенного судом размера компенсации. Основывал свой вывод о чрезмерности компенсации в 600 тыс. руб. суд в том числе на факте неприменения в отношении О. мер пресечения, связанных с лишением или ограничением свободы (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 3 ноября 2020 г. по делу № 33-6339).

Таким образом, можно предположить, что пересмотр дела гражданки И. позволит и ей получить гораздо большую сумму компенсации, учитывая более продолжительный срок ее уголовного преследования и избрание в ее отношении более жестких мер пресечения.

 

Появятся ли в законе пороговые значения размера компенсации морального вреда?

Говоря о возникающих на практике сложностях с определением размера компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование, нельзя не упомянуть об инициативе по законодательному закреплению его минимального значения – в настоящее время на рассмотрении в Госдуме находится соответствующий законопроект. Предлагается установить (в новой ст. 1101.1 ГК РФ), что минимальный размер компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием не может быть ниже 1 тыс. руб. за каждый день преследования. Если же в отношении лица избиралась мера пресечения в виде подписки о невыезде, запрета определенных действий или домашнего ареста, минимальный размер компенсации согласно проекту должен быть не менее 5 тыс. руб. за каждый день применения меры пресечения. А в случае, когда лицо незаконно заключалось под стражу или к нему применялись меры медицинского характера или воспитательного воздействия, минимальный размер компенсации причиненного в связи с этим морального вреда не может быть менее 15 тыс. руб. за день. 

Но дальнейшая судьба законопроекта пока непонятна. Во-первых, он не рассмотрен еще даже в первом чтении, хотя изначально планировалось включить его в примерную программу работу Госдумы на ноябрь 2020 года. Во-вторых, аналогичный законопроект, поступавший в нижнюю палату парламента в 2019 году, получил отрицательное заключение Правительства РФ и был возвращен авторам. 

Источник

Рубрики
Судебная практика

В ГПК РФ закрепят порядок индексации присужденных сумм с использованием индекса потребительских цен

Syda_Productions / Depositphotos.com

Соответствующий законопроект Минюста России направлен на реализацию постановлений Конституционного Суда Российской Федерации от 23 июля 2018 г. № 35-П и от 12 января 2021 г. № 1-П.

Напомним, КС РФ признал ст. 208 Гражданского процессуального кодекса не соответствующей Конституции Российской Федерации ввиду отсутствия правового механизма определения критериев, в соответствии с которыми должна осуществляться предусмотренная индексация. Законодателю предписано внести в правовое регулирование изменения, позволяющие судам индексировать денежные суммы на основании заявлений взыскателей или должников и восстанавливать их право на своевременное исполнение решения суда, а до того в качестве критерия индексации предложено использовать утверждаемый Росстатом индекс потребительских цен (подробнее о существе постановлений КС РФ мы писали ранее).

В этой связи разработанным законопроектом планируется1 внести поправки в ст. 208 ГПК РФ, согласно которым устанавливается порядок индексации, в случае если он не предусмотрен федеральным законом или договором, который предполагает использование официальной статистической информации об индексе потребительских цен (тарифов) на товары и услуги, размещаемая на официальном интернет-сайте федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по формированию официальной статистической информации о социальных, экономических, демографических, экологических и других общественных процессах в Российской Федерации.

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Как следует из пояснительной записки к законопроекту, внесение аналогичных изменений в законодательство об арбитражном процессе не предусматривается, так как дела, подведомственные арбитражным судам, отличаются от дел, рассматриваемых судами общей юрисдикции характером спорных отношений и субъектным составом участников. «Поскольку предпринимательская деятельность осуществляется ее участниками на основе принципа свободы договора (статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации), они должны принимать направленные на снижение соответствующих рисков меры, к числу которых относится и возможность согласования при заключении договора наряду с иными способами защиты условия об индексации взыскиваемых по решению суда денежных сумм», – отметили авторы законопроекта.

Антикоррупционная экспертиза законопроекта завершится 3 марта.

_____________________________

1 С текстом законопроекта «О внесении изменения в статью 208 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в части установления критерия, в соответствии с которым должна осуществляться индексация» и материалами к нему можно ознакомиться на федеральном портале проектов нормативных правовых актов (ID: 04/13/02-21/00113568).

Источник

Рубрики
Судебная практика

Соглашение об уменьшении арендной платы не лишает арендатора права на предоставление ему отсрочки по ее внесению

AerialMike / Depositphotos.com

Верховный Суд Российской Федерации подготовил Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 3.

По вопросу применения положений об аренде в период применения ограничительных мер в связи с пандемией коронавируса ВС РФ пояснил, что размер арендной платы по договорам аренды недвижимого имущества, заключенным до принятия в 2020 году органом госвласти субъекта РФ решения о введении режима повышенной готовности или ЧС, может изменяться по соглашению сторон в любое время в течение 2020 года (ч. 3 ст. 19 Федерального закона от 1 апреля 2020 г. № 98-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций», далее – Закон № 98-ФЗ). При этом заключение арендатором и арендодателем такого соглашения или изменение договора аренды на основании решения суда не лишают арендатора права на предоставление ему отсрочки в соответствии с ч. 1 ст. 19 Закона № 98-ФЗ, в том числе за периоды, предшествовавшие заключению соглашения о снижении арендной платы или вступления в силу соответствующего решения суда.

Относительно предоставления специальной социальной выплаты работникам медорганизаций ВС РФ, основываясь на подп. «б» п. 2 постановления Правительства РФ от 30 октября 2020 г. № 1762, отметил, что помимо медицинских и иных работников медицинских и иных организаций, оказывающих медпомощь (участвующих в оказании медицинской помощи, обеспечивающих оказание медицинской помощи) по диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции, право на получение такой выплаты имеют медицинские работники, которые непосредственно оказанием медицинской помощи больным COVID-19 не занимаются, но при выполнении должностных обязанностей контактируют с пациентами с таким диагнозом.

На вопрос о распространении моратория на начисление неустоек за несвоевременное или неполное внесение платы по ЖКУ, установленного постановлением Правительства РФ от 2 апреля 2020 г. № 424, на собственников и пользователей нежилых помещений в МКД Суд дал пояснение, что понятие платы за жилое помещение и коммунальные услуги установлено Жилищным кодексом РФ, а в соответствии со ст. 153 – ст. 154 ЖК РФ равным образом применимо и к собственникам и пользователям нежилых помещений в МКД.

Отдельно разъяснены вопросы, связанные с применением Положения об особенностях на 2020 и 2021 годы исполнения и расторжения договора о реализации туристского продукта, заключенного по 31 марта 2020 года включительно, утв. постановлением Правительства РФ от 20 июля 2020 г. № 1073. В частности, указано, что соблюдение досудебного порядка возврата уплаченных по договору о реализации туристского продукта денежных средств, если поездка не состоялась в связи с распространением коронавируса, не является обязательным. Также поясняется, как правильно применять норму о признании заказчика туристской услуги находящимся в трудной жизненной ситуации для возврата ему в течение 90 дней, но до конца 2021 года уплаченных денег за несостоявшийся тур, а также норму о возрасте заказчика 65 лет, по достижении которого такая сумма также может быть возвращена в указанный срок.

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Даны разъяснения по вопросам о возврате уплаченной за воздушную перевозку провозной платы при угрозе возникновения и (или) возникновении отдельных ЧС, введении режима повышенной готовности или ЧС на территории РФ либо ее части. Например, ВС РФ констатировал, что реализация перевозчиком права отказа от исполнения договора воздушной перевозки и возврата пассажиру провозной платы в связи с данным постановлением Правительства РФ не свидетельствует о нарушении прав пассажира, поэтому на перевозчика не может быть возложена ответственность в виде уплаты неустойки, компенсации морального вреда и штрафа (постановление Правительства РФ от 6 июля 2020 г. № 991).

Суд напомнил, что Федеральным законом от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» на граждан возлагаются обязанности выполнять требования санитарного законодательства, постановлений главных государственных санитарных врачей о госпитализации или об изоляции больных опасными инфекционными заболеваниями и граждан, находившихся в контакте с ними. Если гражданин, инфицированный COVID-19 или контактировавший с таким лицом и обязанный соблюдать ограничения, умышленно их не выполняет, то в случае наступления общественно опасных последствий, указанных в ч. 1– ч. 3 ст. 236 УК РФ, он несет уголовную ответственность по данной статье, в том числе при создании реальной угрозы наступления последствий в виде массового заболевания людей.

Также даны иные разъяснения по вопросам применения налогового, уголовно-процессуального, административного законодательства в период пандемии коронавируса.

Источник

Рубрики
Судебная практика

ФНС России подготовила обзор правовых позиций КС РФ и ВС РФ по налоговым спорам за IV квартал 2020 года

billiondigital / Depositphotos.com

ФНС России направляет для использования в работе обзор правовых позиций, отраженных в судебных актах Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, принятых в четвертом квартале 2020 года по вопросам налогообложения (Письмо Федеральной налоговой службы от 1 февраля 2021 г. № БВ-4-7/1078@). В Обзоре отмечается, в частности:

  • подпункт 1 п. 4 ст. 378.2 Налогового кодекса не может служить основанием для возложения на налогоплательщика обязанности определять налоговую базу по налогу на имущество организаций исходя из кадастровой стоимости здания (строения, сооружения) исключительно в связи с тем, что один из видов разрешенного использования арендуемого налогоплательщиком земельного участка, на котором расположено принадлежащее ему недвижимое имущество, предусматривает размещение торговых объектов, объектов общественного питания и (или) бытового обслуживания, независимо от предназначения и фактического использования здания (строения, сооружения) (п. 1 Обзора);
  • законодательством не установлено иных оснований для прекращения взимания транспортного налога на зарегистрированное на конкретное лицо транспортного средства кроме подтвержденного факта угона транспортного средства либо наличия права на льготу по транспортному налогу (п. 3 Обзора);
  • предусмотренный п. 15 ст. 396 НК РФ повышающий коэффициент 2 к ставке земельного налога не должен применяться в ситуациях, когда отдельные виды правоотношений, в рамках которых осуществляется жилищное строительство, объективно предполагают более долгие сроки застройки, чем предусмотрено данным положением (п. 4 Обзора).

Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Источник

Рубрики
Судебная практика

Отсутствие специальной разметки для соблюдения дистанции в магазине: как в судебном порядке смягчить или отменить наказание

 
yupiramos / Depositphotos.com

Начиная с марта прошлого года был предпринят ряд мер по противодействию распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19. Одной из таких мер стало введение обязанности для организаций и индивидуальных предпринимателей по нанесению специальной разметки для соблюдения социальной дистанции длиной не менее 1,5 метра. При этом в субъекте РФ могут применяться правила, установленные на его уровне в зависимости от особенностей ситуации по распространению инфекции (подп. «б» п. 6 ст. 4.1, подп. «а», «у», «ф» ч. 1 ст. 11 Федерального закона от 21 декабря 1994 года № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» (далее – Федеральный закон № 68-ФЗ).

Граждане, должностные лица, лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, юридические лица подлежат привлечению к административной ответственности по ч. 1 ст. 20.6.1 КоАП как за нарушение Правил, так и за нарушение обязательных, а также дополнительных обязательных для исполнения гражданами и организациями правил поведения при введении на территории субъекта Российской Федерации режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации (Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 1, утв. Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2020 года).

Таким образом, нарушение обязанности по обеспечению социального дистанцирования в месте массового пребывания (в том числе в виде отсутствия специальной разметки) может привести к штрафу по ч. 1 ст. 20.6.1. КоАП РФ. Административное наказание предусмотрено следующее:

  • для граждан – предупреждение или административный штраф от 1 тыс. до 30 тыс. руб.;
  • для должностных лиц – от 10 тыс. до 50 тыс. руб.;
  • для лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица – от 30 тыс. до 50 тыс. руб.;
  • для юридических лиц – от 100 тыс. до 300 тыс. руб.

В случае повторного нарушения административное наказание назначается в соответствии с ч. 2 ст. 20.6.1. КоАП РФ. Сюда же относятся случаи, повлекшие причинение вреда здоровью человека или имуществу (если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния). В соответствии с данной нормой предусмотрено следующее наказание:

  • для граждан – наложение административного штрафа в размере от 15 тыс. руб. до 50 тыс. руб.;
  • для должностных лиц – от 300 тыс. до 500 тыс. руб.;
  • для лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица – от 500 тыс. до 1 млн. руб. или административное приостановление деятельности на срок до 90 суток;
  • для юридических лиц – от 500 тыс. до 1 млн. руб. или административное приостановление деятельности на срок до 90 суток.

Как показывает практика, большую часть административных штрафов приходится на оптово-розничные торговые точки. При этом штрафуют как крупные компании, так и маленькие торговые точки. Оспорить данные иски крайне сложно. Так, например, за отсутствие социальной разметки были оштрафованы такие крупные магазины, как Дикси (Решение Московского городского суда от 8 декабря 2020 г. по делу № 7-12504/2020), торговый дом «ЦУМ» (Решение Московского городского суда от 02 декабря 2020 г. по делу № 7-14338/2020), торговый дом «Перекресток» (Решение Московского городского суда от 20 октября 2020 г. по делу № 7-12199/2020). Доказательствами нарушения выступают, в том числе, протоколы осмотра торгового зала магазина (осуществляется совместно с работником магазина), а также выступают фото- и видеоматериалы, отображающие отсутствие специальной разметки.

 

Смягчение наказания

Анализ практики по административным делам продемонстрировал, что в некоторых случаях суды снижают назначенное наказание на более мягкое. Так, в одном деле административный штраф владельца магазина был заменен на предупреждение (Решение Верховного суд Республики Саха (Якутия) от 27 августа 2020 г. № 7/1-200/2020). Для замены наказания суд учел следующие факторы:

  • ответчик в лице магазина впервые привлекался к административной ответственности;
  • по делу отсутствует какой-либо ущерб;
  • ответчиком приняты меры по предупреждению распространения коронавируса (правда, в данном решении не были указаны какие именно);
  • административным органом подтвержден факт оказания виновным лицом содействия в проведении административного производства.

В другом деле наказание в виде приостановления деятельности предприятия общественного питания сроком на 30 суток было заменено на наказание в виде штрафа в размере 50 тыс. руб. (Решение Ростовского областного суда от 27 августа 2020 г. № 7.1-696/2020). Суд принял во внимание отсутствие подтверждения ряда нарушений. Например, судья первой инстанции указал на то, что ответчиком не производилось обеззараживание воздуха в торговом зале магазина. Но при этом данные нарушения ни административным протоколом, ни иными материалами дела не были подтверждены, в связи с чем были исключены из постановления судом вышестоящей инстанцией. Также был принят во внимание тот факт, что ответчик к ответственности за однородные административные правонарушения не привлекался, а допущенные нарушения были устранены.

 

Прекращение производства по делу

В других случаях суды отменяют решения нижестоящих инстанций и вообще прекращают производство по делам. Так, например, в одном деле суд отметил, что материалы дела не содержат доказательств вины ответчика в невыполнении правил поведения при введении режима повышенной готовности, в том числе отсутствии специальной разметки для соблюдения социальной дистанции (Решение Новосибирского областного суда от 27 августа 2020 г. № 7А-360/2020). Из представленных материалов, в том числе видеозаписи, суд установил, что в помещении магазина специальная разметка нанесена, в магазине находятся покупатели, выбирая товар, скопления покупателей не наблюдается, сведения о проведении замеров, подтверждающих несоблюдение дистанции, материалы дела не содержат, в постановлении судьи не описано, в чем выразилось указанное нарушение, а также не указано, какими именно доказательствами подтверждено указанное нарушение.

В некоторых случаях социальные разметки длиной в 1,5 метров установить невозможно ввиду маленькой площади помещения например, в селах и деревнях, однако суды все равно штрафуют такие организации. Для субъектов малого и среднего бизнеса административный штраф в несколько тысяч рублей может быть критическим, вследствие чего его выплата грозит банкротством. Несмотря на то, что подавляющее большинство апелляционных жалоб по рассматриваемым делам суд не удовлетворяет, есть и положительная практика по оспариванию необходимости нанесения специальной разметки. Так, в одном деле ИП представил в суд письменное доказательство, из которого следовало, что площадь арендуемого им под магазин нежилого помещения составляет 8 кв. м. Верховный Суд Республики Татарстан по делу № 5-5341/2020 от 13 июля 2020 г. отменил решения нижестоящих инстанций, указав, что в соответствии с Постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан от 19 марта 2020 г. № 208 «О мерах по предотвращению распространения в Республике Татарстан новой коронавирусной инфекции» работа объектов розничной торговли возможна без специальной разметки при условии соблюдения требований к предельному количеству лиц, которые могут одновременно находиться в торговом зале объекта торговли, определяемому из расчета один человек (включая работников) на 4 кв. метра площади торгового зала (подп. «е» пункта 6 постановления Кабина РТ № 208). В помещении магазина индивидуального предпринимателя одновременно могут находиться не более двух человек, включая продавца магазина, в связи с чем нанесение специальной разметки суд не счел обязательным.

 

***

Указанные дела продемонстрировали, что решение суда первой инстанции по делам об обязанности нанести специальную разметку для соблюдения социальной дистанции можно не только оспорить и снизить размер наказания, но и отменить его. В отдельных случаях нанесение специальной разметки вообще не требуется. К таким случаям относится регулирование максимального количества посетителей в магазине, что также помогает соблюдать социальную дистанцию.

В случае несогласия с решением суда первой инстанции, попробуйте его обжаловать, собрав необходимые доказательства. На смягчение наказания влияет ряд факторов, таких, как первичное привлечение ответчика к административной ответственности, отсутствие какого-либо ущерба, предпринятые другие меры по предупреждению распространения коронавирусной инфекции, а также содействие в проведении административного производства.

Источник

Рубрики
Судебная практика

КС РФ утвердил Обзор практики за 2020 год

tomloel / Depositphotos.com

Конституционный Суд Российской Федерации подготовил Обзор принятых в 2020 году решений, которые могут оказать воздействие на правоприменительную практику. В него вошло 66 постановлений и определений. Правовые позиции КС РФ приняты по жалобам, запросам, из которых: 25 касаются конституционных основ публичного права, 10 – конституционных основ трудового законодательства и социальной защиты, 17 – конституционных основ частного права и 14 – конституционных основ уголовной юстиции. 

Так, Суд высказался по вопросу о доступе к информации лица, указанного в информированном добровольном согласии пациента на медицинское вмешательство, о состоянии здоровья умершего, в том числе к его медицинской документации, КС РФ признал оспоренные положения закона не соответствующими Конституции Российской Федерации, поскольку они не позволяет определить условия и порядок доступа к медицинской документации умершего пациента его супруга (супруги), близких родственников (членов семьи) и (или) иных лиц, указанных в добровольном согласии на медицинское вмешательство. Законодателю до внесения соответствующих поправок надлежит по требованию вышеуказанных лиц предоставлять им для ознакомления медицинские документы (в том числе в электронном виде) умершего пациента с возможностью снятия копий (фотокопий). При этом отказ в таком доступе может быть признан допустимым если при жизни пациент выразил запрет на раскрытие сведений о себе, составляющих врачебную тайну (постановление КС РФ от 13 января 2020 года № 1-П).

Предметом рассмотрения КС РФ стали положения ч. 3.2 – ч. 3.3 ст. 4.1 КоАП, поскольку их буквальное толкование допускает снижение штрафа юрлицу только в случае, если он установлен в «федеральном» КоАП РФ, что исключает применение ч. 3.2 и ч. 3.3 статьи 4.1 КоАП РФ при назначении юрлицам наказания в соответствии с региональными законами. В связи с чем оспоренные нормы признаны неконституционными в той мере, в какой исключают возможность назначения юрлицу административного штрафа за совершение административных правонарушений, предусмотренных законами субъектов РФ (постановление КС РФ от 7 апреля 2020 года № 15-П).

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Положения п. 1 ч. 1 ст. 61 и ч. 5 ст. 67 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» КС РФ признал не противоречащими Конституции РФ поскольку по своему конституционно-правовому смыслу эти нормы предполагают обязанность органов государственной власти субъектов РФ обеспечить гарантии по продолжению обучения по общеобразовательным программам среднего общего образования для школьников, не прошедших индивидуальный отбор в профильные классы, в том числе в других территориально доступных школах региона, а также необходимость заблаговременного информирования родителей и обучающихся о предстоящем индивидуальном отборе (постановление КС РФ от 23 июля 2020 года № 39-П).

В постановлении от 14 апреля 2020 года № 17-П КС РФ признал неконституционными ч. 4 ст. 3.7 и ч. 1 ст. 30.12 КоАП РФ. Законодателю предписано внести в соответствующие изменения, предусматривающие право собственника имущества обжаловать постановление по делу об административном правонарушении в области таможенного дела, вынесенное в отношении лица, не являющегося собственником такого имущества, в части конфискации имущества, в случае, когда товар или ТС законно перемещены через таможенную границу ЕАЭС и находятся на его таможенной территории.

Проверяя на соответствие Конституции РФ п. 2 ч. 3 ст. 104 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» КС РФ пришел к выводу о ее неконституционности, поскольку данная норма позволяет включать в реестр недобросовестных поставщиков информацию об учредителях юрлица (АО) – физлицах, которые не являются его участниками (акционерами) к моменту заключения и исполнения этим юрлицом контракта в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, лишая тем самым таких учредителей права на защиту своих законных интересов, в том числе деловой репутации (постановление КС РФ от 9 апреля 2020 года № 16-П).

Также ранее был опубликован Обзор решений КС РФ, принятых в III квартале 2020 года.

Источник

Рубрики
Судебная практика

КС РФ упразднил институт «amicus curiae»

AerialMike / Depositphotos.com

Так, согласно решению КС РФ об изменении своего Регламента из него исключаются все положения об инициативных научных заключениях (Решение Конституционного Суда РФ от 28 января 2021 г.).

Напомним, что такое инициативное правовое заключение могли подавать любые организации или граждане, осуществляющие научную деятельность в сфере права, при этом процессуальный статус такого заключения отличался от консультации специалиста или экспертного заключения, поскольку инициативные заключения готовят исключительно юристы, а не специалисты в иных отраслях знаний. Кроме того, авторы инициативных заключений – в отличие от экспертов – не вправе были знакомиться с материалами дела, задавать вопросы сторонам и ходатайствовать о предоставлении дополнительных материалов.

Таким образом, инициативные заключения были способом представить Конституционному Суду РФ независимое альтернативное мнение и нетривиальные наборы доводов, а также в некоторой мере могли рассматриваться как проявление доктринального контроля со стороны признанных правоведов, а стало быть, – повышать уровень общественного доверия к актам КС РФ. Наконец, такие заключения могли инициировать и даже модерировать общественную дискуссию по значимому вопросу, рассматриваемому в Конституционном Суде РФ.

Вообще, сходный институт – представление научного заключения как доказательства при рассмотрении конкретного дела – существовал еще в римском праве: «amicus curiae», что в переводе с латинского означает «друг суда». Меморандумы «друг суда» широко используются в судах общего права, но известны также и континентальной системе, в том числе практике ЕСПЧ.

Инициативные научные заключения не были широко распространены, однако все же имели некоторое влияние на деятельность КС РФ, например, в деле о «третьей отсрочке» от армии.

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

В целом, отказ от «amicus curiae», – вслед за запретом публикации особых мнений судей КС РФ, – вполне укладывается в новый образ закрытого института власти.

Источник

Рубрики
Судебная практика

Утвержден Обзор практики КС РФ за III квартал 2020 года

sabthai / Depositphotos.com

В Обзоре приведены наиболее важные решения, принятые Конституционным Судом РФ в указанный период (Обзор практики Конституционного Суда РФ за третий квартал 2020 года).

В частности, в Обзор включено постановление, в котором КС РФ признал часть первую ст. 392 Трудового кодекса противоречащей Конституции РФ в той мере, в какой она не определяет сроки обращения в суд с требованием о компенсации морального вреда, причиненного нарушением трудовых прав, в тех случаях, когда требование о компенсации морального вреда заявлено в суд после вступления в законную силу решения суда, которым нарушенные трудовые права восстановлены полностью или частично, и потребовал уточнить в законе сроки на обращение в суд за компенсацией морального вреда работникам. Подробнее об этом постановлении мы рассказывали ранее.

Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

Также в Обзор вошло постановление, в котором КС РФ запретил взыскивать с граждан безнадежные налоговые долги, если ущерб не связан с их противоправным поведением (читайте о нем подробнее здесь).

Нашли отражение в Обзоре и постановления, в которых суд разъяснил:

  • что расходы, связанные с необоснованным привлечением к административной ответственности, возмещаются независимо от вины уполномоченного должностного лица (п. 5 Обзора; см. подробнее);
  • что необоснованное обращение за налоговым вычетом не является мошенничеством (п. 11 Обзора; см. подробнее);
  • когда работник без высшего юридического образования может представлять организацию в арбитражном суде (п. 6 Обзора; подробно о постановлении мы рассказывали ранее).

В Обзоре содержится ряд других решений по конституционным основам публичного права, трудового законодательства, частного права и уголовной юстиции.

Источник

Рубрики
Судебная практика

КС РФ обязал законодателя повторно «исправить» норму ГПК об индексации присужденных сумм

 
AndreyPopov / Depositphotos.com

Конституционный Суд РФ повторно признал неконституционной ст. 208 Гражданского процессуального кодекса об индексации присужденных денежных сумм в той мере, в какой содержащееся в ней положение не содержит определенных и недвусмысленных критериев, в соответствии с которыми она должна осуществляться (Постановление Конституционного Суда РФ от 12 января 2021 г. № 1-П).

В 2018 году Конституционный Суд РФ уже признавал неконституционной ч. 1 ст. 208 ГПК РФ из-за отсутствия в ней критериев индексации, после чего статья была изложена в новой редакции (с 01.10.2019), согласно которой по заявлению взыскателя или должника суд, рассмотревший дело, может произвести индексацию взысканных судом денежных сумм на день исполнения решения суда в случаях и в размерах, которые предусмотрены федеральным законом или договором.

Однако и новая редакция оспариваемой статьи, как показывает правоприменительная практика, позволяет судам отказывать в индексации присужденных денежных сумм. Так, в делах с участием заявителей, обратившихся с жалобами в КС РФ, суды отказали им в индексации денежных средств, подлежащих взысканию в их пользу на основе ранее вынесенных судебных актов, в связи с тем, что между сторонами не было заключено договора, который предусматривал бы индексацию, а федеральный закон, к которому отсылает ст. 208 ГПК РФ, не принят. В отношении же индекса потребительских цен, который был определен упомянутым выше постановлением КС РФ 2018 года в качестве временного (до того момента, пока законодатель не установит механизм индексации) критерия индексации присужденных денежных сумм, суды указали, что в делах заявителей он неприменим, поскольку изменения в ст. 208 ГПК РФ уже внесены.

Конституционный Суд РФ, рассмотрев материалы дела, отметил следующее:

  • в постановлении 2018 года, признавая положение ст. 208 ГПК РФ неконституционным, КС РФ указал на обязанность федерального законодателя установить правовой механизм, позволяющий компенсировать заинтересованной стороне издержки, обусловленные инфляцией в период исполнения судебного решения. Однако, как следует из содержания оспариваемой нормы с уже внесенными в нее поправками, она по-прежнему не устанавливает каких-либо критериев, которые могут быть применены судами при рассмотрении заявлений взыскателей об индексации присужденных денежных сумм, а носит бланкетный характер, указывая на иной федеральный закон или договор, в которых должны быть установлены случаи осуществления судом индексации присужденных денежных сумм и ее размеры;
  • вместе с тем федеральный закон, к которому отсылает ст. 208 ГПК РФ, не принят. А что касается договора, стороны которого при его заключении могли бы предусмотреть возможность индексации присужденных денежных сумм в случае несвоевременного исполнения или неисполнения одной из них вынесенного против нее решения суда, то данное регулирование впервые включено в ГПК РФ с 1 октября 2019 года – даты вступления в силу Федерального закона от 28 ноября 2018 г. № 451-ФЗ, которым изменения в оспариваемую норму были внесены наряду с другими, носящими комплексный характер, изменениями процессуального законодательства. Стороны, вступившие в договорные отношения до 1 октября 2019 года (а к их числу относятся и заявители в данном деле), даже действуя с требуемой заботливостью и осмотрительностью, не могли и не должны были предвидеть необходимость включения в договор между ними условия, наличие которого изменившимся впоследствии нормативным регулированием будет признаваться одной из необходимых предпосылок для возможности индексации присужденных денежных сумм;
  • тот факт, что измененное нормативное регулирование индексации присужденных денежных сумм на практике позволяет судам отказывать в удовлетворении соответствующих заявлений, указывая на отсутствие как федерального закона, так и условий заключенного договора, которые предусматривали бы возможность такой индексации, свидетельствует о том, что законодатель не устранил возможность нарушения конституционных прав взыскателей. На это указывает также и непринятие упомянутого в ст. 208 ГПК РФ федерального закона, который предусматривал бы случаи и размеры индексации присужденных денежных сумм.

Также Конституционный Суд РФ обратил внимание на то, что заявители просили произвести индексацию за период, когда действовала первоначальная редакция ст. 208 ГПК РФ. А значит, суды должны были учитывать правовые позиции, сформулированные им в постановлении 2018 года, и использовать в качестве критерия индексации утверждаемый Росстатом индекс потребительских цен, являющийся официальной статистической информацией, характеризующей инфляционные процессы в стране и публикуемой на официальном сайте Росстата.

 Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

В итоге КС РФ обязал федерального законодателя еще раз внести в действующее правовое регулирование, в том числе в оспариваемую норму, изменения, позволяющие судам индексировать присужденные денежные суммы на основании заявлений взыскателей или должников и тем самым реально восстанавливать их право на правильное и своевременное исполнение решения суда. До этого суды в целях реализации ст. 208 ГПК РФ должны применять индекс потребительских цен, утверждаемый и публикуемый Росстатом. Судебные акты в отношении заявителей должны быть пересмотрены.

Источник

Рубрики
Судебная практика

Может ли находящаяся в процессе банкротства организация повышать зарплату своим сотрудникам?

Pixelery.com / Depositphotos.com

Законодательство о банкротстве позволяет применять установленные им правила оспаривания сделок должника в случае оспаривания действий, направленных на исполнение возникших у должника в соответствии с трудовым законодательством обязательств. Таким образом, в предусмотренном гл. III.1 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – закон о банкротстве) порядке могут быть оспорены в том числе соглашения или приказы об увеличении сотрудникам организации-должника размера заработной платы, о выплате премий или об осуществлении иных выплат в соответствии с трудовым законодательством, а также сами такие выплаты (п. 3 ст. 61.1 указанного закона). В одном из недавно вынесенных определений Верховный Суд Российской Федерации уточнил, при каких условиях соглашение об увеличении зарплаты сотруднику организации, в отношении которой реализуется процедура банкротства, не может быть признано недействительным (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 21 декабря 2020 г. № 305-ЭС17-9623 (7) по делу № А41-34824/2016).

 

Фабула дела

В июне 2014 года гражданин М. был принят на работу в юридический департамент АО «М.» (далее – комбинат) на должность юрисконсульта с должностным окладом в размере 70 тыс. руб. Впоследствии сторонами было заключено несколько дополнительных соглашений к соответствующему трудовому договору, предполагающих увеличение оклада М.:

  • до 85 тыс. руб. – в соответствии с допсоглашением от 1 октября 2015 года;
  • до 100 тыс. руб. – в соответствии с допсоглашением от 1 сентября 2016 года;
  • до 120 тыс. руб. – в соответствии с допсоглашением от 1 марта 2017 года;
  • до 140 тыс. руб. – в соответствии с допсоглашением от 23 января 2018 года.

В 2017 году в отношении комбината, который являлся застройщиком, была введена процедура наблюдения (по правилам § 7 гл. IX закона о банкротстве), а в 2018 году он был признан банкротом (решение Арбитражного суда Московской области от 11 апреля 2018 г. по делу № А41-34824/2016), после чего было открыто конкурсное производство. В июне того же года трудовой договор с М. был расторгнут в связи с сокращением штата, на этот момент задолженность комбината перед ним по заработной плате составляла почти 617 тыс. руб. (здесь и далее суммы округлены).

Конкурсный управляющий комбината-должника в рамках дела о банкротстве обратился в суд с требованием о признании недействительными на основании ст. 61.2 закона о банкротстве двух дополнительных соглашения к трудовому договору с М.: от 1 марта 2017 года и от 23 января 2018 года, заключенных после принятия к производству заявления о признании комбината банкротом и после введения в отношении комбината процедуры наблюдения соответственно, – по мнению конкурсного управляющего, данные соглашения с учетом времени их заключения можно расценивать как сделки, совершенные в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника. Помимо этого, конкурсный управляющий требовал признать недействительными действия по начислению М. зарплаты в размере, превышающем 100 тыс. руб., а также выплате ему ежемесячных премий за период работы начиная с июня 2016 года и применить последствия недействительности указанных соглашений и операций, то есть фактически признать задолженность комбината перед М. по заработной плате отсутствующей и взыскать с него сумму выплаченных ему премий – около 188 тыс. руб.

 

Позиции судов

Рассматривая споры о подозрительных сделках должника, суды руководствуются в том числе разъяснениями, содержащимися в п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», где отмечается, что для признания подозрительной сделки недействительной в соответствии с п. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве должно быть доказано наличие трех обстоятельств:

  • сделка совершена именно с целью причинить вред имущественным правам кредиторов должника;
  • в результате совершения сделки действительно причинен вред имущественным правам кредиторов;
  • другая сторона сделки знала или должна была знать о такой цели должника к моменту совершения сделки.

Одним из обязательных условий, позволяющих говорить о наличии цели причинения вреда имущественным правам кредиторов совершаемой сделкой, является неплатежеспособность или недостаточность имущества должника на момент совершения сделки. Суд первой инстанции установил, что признаки неплатежеспособности возникли у комбината уже в 2014-2015 годах (выявлено превышение рядом показателей, характеризующих финансово-хозяйственную деятельность должника в этот период, нормативных значений, установленных Постановлением Правительства РФ от 25 июня 2003 г. № 367), и в последствии показатели деятельности комбината стабильно ухудшались, о чем свидетельствует, в частности, задержка сдачи объектов строительства и увеличение задолженности, в том числе перед участниками долевого строительства. Таким образом, на момент заключения оспариваемых соглашений должник не обладал реальной возможностью исполнить вновь принятые обязательства, поскольку не имел достаточных активов для удовлетворения всех требований кредиторов по возникшим ранее обязательствам. Поэтому должник, заключив эти соглашения, причинил ущерб интересам иных своих кредиторов, посчитал суд. Кроме того, он подчеркнул, что в такой ситуации должник, действующий добросовестно, не должен был премировать М., так как назначение и выплата премий должна быть обусловлена результатами работы как премируемого лица, так и организации в целом.

Отметив, что оспариваемые соглашения были заключены в установленный законом период подозрительности – согласно п. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве недействительной может быть признана сделка, совершенная в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия данного заявления, и отклонив довод М. о том, что он не был осведомлен о неплатежеспособности должника, – работая юрисконсультом в юридическом департаменте комбината, М., по мнению суда, мог знать о наличии соответствующих признаков – о неплатежеспособности свидетельствует, например, значительное увеличение требований к организации, связанных с выплатами неустоек участникам долевого строительства и не погашенных в досудебном порядке, – суд удовлетворил требования конкурсного управляющего (определение Арбитражного суда Московской области от 30 августа 2019 г. по делу № А41-34824/2016). Последствия недействительности оспариваемых сделок и действий должника применены в виде признания отсутствия у него задолженности по заработной плате перед М. и взыскания с М. выплаченных ему комбинатом премий, а также госпошлины.  

Суды апелляционной и кассационной инстанций оснований для отмены или изменения данного определения не нашли (постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 18 декабря 2019 г. № 10АП-21508/2019, постановление Арбитражного суда Московского округа от 5 июня 2020 г. № Ф05-4729/17).

 

Позиция ВС РФ

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ (далее – коллегия ВС РФ, коллегия), рассмотрев кассационную жалобу М. на вышеуказанные судебные решения, отметила, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных правил об оспаривании сделок и действий должника, в том числе закрепленных в ст. 61.2 закона о банкротстве, на основании которой конкурсный управляющий просил признать недействительными дополнительные соглашения к трудовому договору и действия должника по начислению М. увеличенной зарплаты и премий, не означает, что ухудшение финансового состояния организации-работодателя и его банкротство сами по себе ограничивают права обычных работников на получение всех гарантий в соответствии с Трудовым кодексом. Такими гарантиями являются в том числе индексация оплаты труда в целях повышения уровня реального содержания зарплаты, ее покупательной способности (ст. 2, ст. 130, ст. 134 ТК РФ) и доплата за выполнение дополнительных объемов работы (ст. 151 ТК РФ).

Учитывая, что в ходе рассмотрения дела факт исполнения М. трудовой функции не оспаривался, из материалов дела не следует вывод о занятии им должности из числа руководящих, а конкурсный управляющий не заявлял об аффилированности М. по отношению к должнику или контролирующим его лицам, нижестоящие суды, по мнению коллегии ВС РФ, неправомерно уклонились от оценки доводов М. о характере произведенных ему комбинатом доплат. Так, он отмечал, что периодическое повышение его должностного оклада было направлено на компенсацию инфляции (что соответствует положениям об индексации, закрепленным в ст. 130 и ст. 134 ТК РФ) и предоставление доплаты за увеличивающийся объем работы – М. указывал, в частности, что начиная с 2015 года число сотрудников юридического департамента комбината ежегодно сокращалось, а их работа распределялась между оставшимися юрисконсультами. Эти доводы имели существенное значение для правильного разрешения спора: действия должника по увеличению выплат работнику в пределах индексации зарплаты и предоставлению компенсации за выполнение дополнительной работы, совершенные в преддверии и непосредственно в ходе процесса банкротства, не могли быть квалифицированы как недействительные подозрительные сделки, подчеркнула коллегия.

Кроме того, при решении вопроса о признании дополнительных соглашений к трудовому договору недействительными на основании ст. 61.2 закона о банкротстве судам следовало по крайней мере сравнить спорные условия о повышении должностного оклада М. с аналогичными соглашениями, заключавшимися иными участниками оборота, – если зарплата обычного работника после повышения не отличается существенно от размера оплаты труда лиц, которые занимают аналогичные должности в других организациях, сходных с должником по роду и масштабу деятельности, то, по мнению коллегии ВС РФ, цель причинения вреда кредиторам соответствующим решением о повышении зарплаты отсутствует.

При рассмотрении же вопроса о признании недействительными действий должника по начислению М. премий судам нужно было выяснить, являются ли премии составной частью его ежемесячной оплаты труда, подлежащей обязательной выплате в качестве зарплаты, полагает коллегия, отмечая, что если премии фактически входили в систему оплаты труда, действия по их начислению могли быть признаны недействительными только при значительном несоответствии размера премий трудовому вкладу работника. 

Таким образом, коллегия ВС РФ посчитала, что нижестоящие суды допустили существенные нарушения норм права, повлиявшие на исход рассмотрения дела, и отменила все три принятых ими судебных акта, отправив дело на новое рассмотрение. Суду, который будет рассматривать данный спор заново, рекомендовано установить фактически сложившуюся на комбинате систему оплаты труда и проверить начисленное М. вознаграждение на предмет равноценности встречных предоставлений работника и работодателя. 

Источник